10 октября экс-нардеп и предприниматель Вадим Новинский заявил о том, что президенту Украины Владимиру Зеленскому нужно уйти в отставку и передать всю власть в стране Верховной Раде, которая, в свою очередь, должна начать прямые переговоры с Россией о завершении войны. Буквально через несколько часов призвал "заменить Зеленского" на нового лидера и президент США Дональд Трамп.
"Зеленский мог бы завершить эту войну много, много раз. Но он этого не делает. Украина должна получить нового лидера, который сможет заключить соглашение. По какой-то причине Зеленский никогда не заключает соглашения", - сказал Трамп.
Такое совпадение уже породило в украинском политикуме различные конспирологические теории о начале скоординированной кампании по принуждению Зеленского к отставке. Что и стало одним из поводов для "Страны" поговорить с Новинским о его призыве к Зеленскому и парламенту, но не только об этом.
Вадим Новинский - крупный предприниматель и партнер Рината Ахметова в горно-металлургическом холдинге "Метинвест". Также он известен как меценат Украинской православной церкви. В июле 2022 года он сложил с себя полномочия депутата. А вскоре против него были введены санкции СНБО и возбуждены уголовные дела за госизмену и по другим статьям, которые он считает политически мотивированными.
Кроме того, Зеленский обвинил Новинского в том, что тот путем угроз в начале полномасштабного вторжения принуждал его к "сдаче страны". В интервью Новинский это опроверг и рассказал свою версию событий. Также мы поговорили о ситуации в УПЦ, о том, зачем ему сербское гражданство, о ситуации в украинской металлургии и какие у него сейчас отношения с Ринатом Ахметовым.
- 10 октября вы выступили с заявлением, в котором призвали президента Зеленского уйти в отставку, передать власть в стране парламенту и перейти к прямым переговорам о мире с Россией. Буквально через несколько часов к отставке Зеленского призвал и Трамп. Это совпадение?
- Сто процентов. Я Трампа видел только по телевизору, никогда не общался с ним лично. Все, кто пытается построить на этом какую-то конспирологическую теорию, ошибаются. Просто так получилось. Я даже не ожидал, что Трамп выступит с подобным заявлением. Хотя он сказал практически то же самое. И потом еще раз повторил свою позицию.
- А как вы видите реализацию предложенного вами плана? Кто конкретно в нынешнем парламенте может взять на себя руководство страной и переговорным процессом? Сейчас Рада фактически контролируется лидером парламентской фракции "Слуги народа" Давидом Арахамией, которого одни называют парламентским "кнутом", другие "директором Рады". Он может выполнить эту роль? Или кто?
- Не надо обижать Александра Михайловича Волкова. Вот он действительно был "директором" парламента, когда среди депутатов были крупные политические фигуры. К каждому нужно было найти подход. И Волков умел находить общий язык со всеми, обладал необходимыми связями плюс умом, тактом. Он умел добиваться результата. Я не хочу умалять достоинства Давида Георгиевича Арахамии, но сейчас ему работать гораздо проще.В нынешнем созыве яркие личности - единицы. Возьмем фракцию "Слуги народа". Найдите мне там яркого политика, который имел бы собственное мнение.
- Тогда как осуществить ваш призыв, если в парламенте, как вы говорите, почти нет ярких и самостоятельных людей?
- Речь не о том, реалистичен этот план или нет. Он безальтернативен. Другого пути у Украины нет. Если депутаты помнят, кому они давали присягу, когда избирались в парламент, то должны вспомнить и о своих обязательствах. Депутаты присягали не Зеленскому и его окружению. Они присягали Украине и украинскому народу. В конце концов, у нас парламентско-президентская форма правления. Полномочия президента не безграничны. Парламент должен это осознать и играть ведущую роль в урегулировании ситуации. Вспомните историю: где принимались решения в 2004 году, когда страна тоже находилась на переломном этапе? Или в 2014 году? Именно в парламенте. Хорошими были эти решения или плохими - другой вопрос. Но ключевые решения принимались там. Другого варианта у страны просто нет. Иначе мы потеряем государство. Пока у власти Зеленский, мира не будет. Я не хочу сейчас подробно останавливаться на его фигуре: об этом и так много сказано. Его критикуют повсюду, и только ленивый этого не делает. Я говорил об этом еще четыре года назад. Призывал Зеленского уйти в отставку и когда разгорелся скандал с Миндичем. Возвращаясь к парламенту - я все же вижу в разных фракциях депутатов с твердым характером, мужеством и мозгами, чтобы воплотить все планы в жизнь. Я не хочу называть фамилии. Если я сейчас их назову, то только наврежу этим людям.
- В мае 2025 года президент Зеленский обвинил, помимо прочих, и вас в том, что вы “представляли интересы Путина”, говоря напрямую с ним по телефону. “Нам говорили, как нужно сдавать территории, страну и так далее, куда мне нужно бежать, иначе меня не будет, моей семьи”, - сказал президент. В своем ответном заявлении вы сказали, что Владимир Зеленский допустил “абсолютное хамство и откровенную клевету" в ваш адрес. Вы также упомянули о “многих неприятных моментах, связанных с высшим руководством страны в первые дни войны", которые не делают ему чести. Что вы имели в виду? Сейчас вы можете рассказать?
- Прежде всего заметьте: события, о которых Зеленский говорит в своем совершенно лживом заявлении, происходили в конце февраля 2022 года. А он выступил с этим заявлением в мае 2025-го. До этого я вообще молчал о том, что тогда происходило между нами. Он сам поднял эту тему, но все перекрутил. Как я вообще мог ему чем-то угрожать? Подумайте сами: я нахожусь в Киеве в тот момент. Неужели я стал бы звонить президенту, угрожать ему и говорить: "С тобой произойдет что-то"? Ведь ко мне в любой момент могла приехать боевая группа и покончить со мной или хотя бы арестовать и отправить в следственный изолятор СБУ. И вообще я общался тогда с Зеленским не по собственной инициативе. Дело было так. В первые дни после полномасштабного вторжения я держал связь с Давидом Арахамией. Мы созвонились 24 февраля. Я был уверен, что рядом с ним был президент. Разговор шел по громкой связи, поэтому все слышали, что я говорил. Вопрос Арахамии звучал: "Что вы нам посоветуете делать?". Я предложил немедленно выйти на руководство Российской Федерации и начать срочные переговоры. Прошли только первые сутки. Еще не было такого количества погибших, и ситуацию можно было попытаться повернуть вспять. Нужно было срочно начинать переговоры. Я сказал, что сейчас необходимо решить две задачи. Первая — сохранить украинскую государственность. Вторая — сохранить людей. Это две равнозначные задачи. Я не говорю, что одна важнее другой. Я даже процитировал отрывок из Евангелия от Луки. Дословно уже не помню, но смысл такой: если царь располагает десятью тысячами воинов и собирается выступить против другого царя, у которого двадцать тысяч воинов, разве он прежде не сядет и не посоветуется, сможет ли противостоять противнику? А если нет, то, пока другой царь еще далеко, нужно отправить посольство и просить о мире. Поэтому, если есть возможность договориться, нужно ею воспользоваться, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. "Хорошо, вы можете нас поддержать своими заявлением?", - спросил Арахамия. Я сразу сделал заявление, призвав обе воюющие стороны к началу переговоров. И многие депутаты поддержали это. Я еще посоветовал Арахамии поговорить с главами всех фракций и депгрупп, главами областей и мэрами крупных городов, чтобы они тоже поддержали президента в этом направлении. Не знаю, обсуждали ли они это с кем-то еще. 25 февраля мне позвонил руководитель одной из украинских спецслужб и попросил приложить усилия для организации переговоров: мол, у меня "есть контакты". Я ответил, что не могу заниматься этим самостоятельно. В конце концов, у нас есть Министерство иностранных дел, люди, которые отвечают за переговорный процесс с Россией, в том числе Андрей Ермак (тогдашний глава Офиса президента — Ред.). Именно они должны заниматься этим вопросом и выходить на соответствующую сторону. Собеседник ответил, что это президент просит меня помочь. И через пять минут я уже говорил с Зеленским. Сразу должен сказать, что у меня никогда не было контактов с Путиным. Но я начал восстанавливать свои другие связи в РФ и заниматься вопросом переговоров. И так удалось организовать первые переговоры в Гомеле. Человек, с которым я общался, разрешил мне назвать его имя. Это Дмитрий Козак, тогда замглавы администрации президента России.
- А почему он выбрал именно вас в качестве контактного лица, а не Ермака, с которым общался во время работы Минской группы?
- Это была моя инициатива. Я сам попросил президента об этом. Козак по поводу переговоров сразу спросил: "Хорошо, где?". Мы обсуждали это и с Зеленским. Где встречаться? Президент сказал, что в Минск мы не поедем. "Наверное, это было бы правильным решением, но вы же понимаете, что русские в Варшаву не поедут", -сказал я и предложил Гомель, потому что этот город находится недалеко от украинской границы и туда можно быстро добраться. А русские прилетят туда на самолете. "Всё, я согласен. Согласуй с российской стороной", - сказал Зеленский. Я набрал Дмитрия Николаевича (Козака – Ред.). Тот, выслушав, попросил разрешения перезвонить, и через пять минут: все, мы подтверждаем. Потом стали обсуждать вопросы повестки переговоров. Каждый пункт я согласовывал с президентом Зеленский. И он на все тогда был согласен. Даже не спорил ни по одному вопросу. Только каждый раз спрашивал: "Как ты считаешь?" Я отвечал: "Считаю так-то и так-то". "Хорошо, я согласен", - был ответ. Там было три основных пункта. Первое и главное требование России - убрать из Конституции пункт о стремлении Украины в НАТО и внести внеблоковый статус и нейтралитет. Зеленский спрашивает меня – как поступить. Я задал ему встречный вопрос: как вы думаете, Украина в течение следующих 30 лет вступит в НАТО? - Нет. Тогда, наверное, можно отказаться от упоминания вступления в Альянс в Основном законе.
- Это вы все проговаривали непосредственно с президентом?
- Да. По телефону. Наверняка эти записи должны быть у компетентных служб. Вторым было признание Украиной специального статуса Крыма, но не как части Российской Федерации. Срок — 30 лет. На это тоже Зеленский был согласен. Третий основной вопрос - признание определенного статуса Донбасса. Я спросил Козака, должен ли Донбасс, включая неподконтрольные территории, остаться в составе Украины. Он ответил, что это может стать предметом переговоров. Тогда еще была возможность сохранить Донбасс в составе Украины, но уже не на условиях, предусмотренных Минскими соглашениями. Донбасс мог вернуться в рамках конфедеративного объединения, но все равно в состав Украины, что самое важное. Зеленский и с этим был согласен. Как мне тогда показалось, он вообще был сильно растерян и принимал тогда любой вариант. Весь процесс выработки соглашений занял около месяца — до почти конца марта, когда встречались уже в Стамбуле.
- Ваше мнение: почему на самом деле провалился процесс в Стамбуле?
- Я абсолютно уверен, что по вине наших руководителей. Может быть, Борис Джонсон (в тот момент британский премьер Борис Джонсон — Ред.) или кто-то еще в этом участвовал, имея воздействие на Зеленского. Или самому Зеленскому так понравилось быть героем. Понравились овации, внимание всего мира к нему. Представьте: куда бы он ни приехал, его встречают как Папу Римского, повсюду он желанный гость. В итоге он променял жизни украинцев на аплодисменты в парламентах других стран.
- В конце сентября 2026 года появилась информация о том, что вам предоставлено право на гражданство Сербии. Зачем вам сербский паспорт и чем обусловлена ускоренная процедура?
- Это вопрос к правительству Сербии. Они могут объяснить, почему было принято такое решение. Я же благодарен руководству Сербии за предоставление мне гражданства. Но от украинского гражданства отказываться не собираюсь. Я очень дорожу им и считаю себя патриотом Украины. Однако государство поставило меня в такое положение, что я, как и сотни тысяч, а возможно, и миллионы украинцев, не могу получить украинский паспорт, на который имею законное право. Срок действия моего паспорта истекает, в документе заканчиваются свободные страницы. Я подал документы в миграционную службу, заплатил за оформление нового паспорта. Но когда он был готов, его просто не выдали.
- На каком основании?
- СБУ запретила выдавать на основании, что я нахожусь под санкциями и поэтому не имею права осуществлять какие-либо платежи. Но если в рамках санкций разрешено платить налоги, почему нельзя оплачивать административный сбор? Это просто никчемный предлог. Паспорт мне не выдали — и все.
- Вы сейчас живете в Евросоюзе? Как складываются отношения с европейскими властями с учетом ваших проблем с властями украинскими?
- У меня нет проблем с украинскими властями. Это у них почему-то есть проблемы со мной. Меня трижды незаконно подвергали санкциям. Наверное, я рекордсмен по количеству санкций в Украине: против меня были подписаны три соответствующих указа президента. Кроме того, против меня открыли три уголовных дела. Но обратите внимание на хронологию: санкции ввели еще в декабре 2022 года, а уголовные дела и подозрения появились только в январе 2025-го. И ни одно, что называется, не движется. Госизмена заключалась в том, что я требовал от украинских властей и в 2018-м, и в 2019-м еще до избрания Зеленского выполнять Минские соглашения. Я настаивал на выполнении этих международных обязательств, которые взяла на себя Украина. Тогда на Донбассе был бы мир и никакой большой войны не случилось. На этом основании меня обвинили в измене Родине, а подкреплено обвинение одной совершенно ложной экспертизой. Другое основное обвинение - разжигание межрелигиозной розни. Речь о том, что я защищал каноническую Украинскую Православную Церковь и говорил: у Церкви есть свои законы и каноны, которые действуют уже две тысячи лет и которые необходимо соблюдать. Конечно, эта ситуация существенно осложняет жизнь. Наши власти постоянно рассылают письма обо мне с "предупреждениями" в банки, службы финансового мониторинга. Но сейчас доверия к нашим властям уже гораздо меньше. В 2023 году, когда Зеленский был еще кумиром для многих, ситуация была достаточно непростой. Сейчас многие люди уже понимают, что он представляет собой. Вопросы об объявлении меня в розыск и возможной экстрадиции пока рассматриваются в судах Украины. На тот случай, если незаконные решения все же будут приняты, мои юристы предупредили Интерпол и Европол, что речь идет о преследовании по политическим мотивам. Сейчас я живу в Хорватии и благодарен хорватским властям за эту возможность. Я предоставил местным правоохранительным органам все документы, касающиеся моего уголовного преследования. Они разобрались в ситуации и понимают, что для возбуждения таких уголовных дел нет никаких законных оснований.
- Как вы оцениваете ситуацию сейчас вокруг УПЦ? По вашему мнению, отказались ли власти от сценария путем давления слить УПЦ с ПЦУ, либо этот вариант остается базовым?
- Государство продолжает преследовать УПЦ. Это, конечно, гонения, хотя и не как в советское время, когда священников арестовывали и расстреливали или отправляли на каторгу или в ссылку, закрывали приходы и разрушали храмы. До такого пока не дошло. Хотя некоторые священнослужители в тюрьмах побывали. Например, митрополит Павел (наместник Киево-Печерской лавры, митрополит Вышгородский и Чернобыльский УПЦ Павел (Лебедь) — Ред.). Митрополит Арсений (наместник Святогорской лавры — Ред.) оставался под стражей два года, хотя реальных оснований для этого не было. После смены главы Офиса президента (Андрея Ермака — Ред.) он оказался на свободе, слава Богу, хотя и под подпиской о невыезде. А сколько еще священников в тюрьмах. Просто эта тема больше не находится в топе новостей. Когда Зеленский пришел к власти, я говорил, что передышка в давлении на Церковь будет недолгой. Курс Порошенко будет продолжен. Начнутся новые гонения. В конце 2018-го - начале 2019 года уже захватывались храмы. Все повторилось вскоре после начала полномасштабной войны. И эта однозначно государственная политика. Своих планов власти не изменили – они пытаются любыми способами — шантажом, угрозами, насилием — заставить архиереев, священников и прихожан перейти в ПЦУ. Самое страшное, что об этом нельзя открыто говорить ни в Украине, ни за рубежом. Только благодаря усилиям адвоката Роберта Амстердама нам удалось пробить эту стену замалчивания и в США, и в Европе. Тема наконец получила достаточно громкое публичное обсуждение. А как себя ведут члены Всеукраинского совета церквей? Они утверждают, что в Украине все хорошо: существует полная религиозная свобода, нет притеснений. Возьмем хотя бы вопрос мобилизации. Призывают представителей именно нашей Церкви — дьяконов, священников и монахов, которые, согласно своему служению, не должны брать в руки оружие. Почему происходит такая дискриминация со стороны государства? У нашей Церкви есть три врага: Зеленский, Еленский и Вселенский (имеются в виду президент Украины, глава Госслужбы по этнополитике и свободе совести Виктор Еленский и Вселенский патриарх Варфоломей. – Ред.).
- Почему начался процесс давления на УПЦ?
- Процесс активизировался в конце 2022 года, когда сменилось руководство СБУ. В первые несколько месяцев войны я поддерживал связь с СБУ. Мне всегда звонили, когда поступал какой-то сигнал. Я благодарен Ивану Геннадьевичу Баканову, который вел себя в этих вопросах корректно. Например, приходило сообщение, что в каком-то храме или монастыре якобы прячут оружие или находится российская ДРГ. Я всегда говорил, что давайте проверять. И обычно это оказывалось ложью: ничего не находили. Таких сигналов были сотни. Но никто об этом не писал и не говорил публично. Сотрудники СБУ тогда выполняли свои обязанности, однако не выносили подобные истории в прессу. Когда пришел Василий Васильевич Малюк, все изменилось. Стоило кому-то выехать на обыск или проверку, как тут же появлялись камеры и журналисты, и шли сюжеты и публикации о том, что якобы что-то нашли. Причем находили какую-то чушь. А затем людей начинали обвинять, создавая в обществе атмосферу, будто в Церкви одни предатели ипособники. Но это же ложь. В 2024 году приняли закон, позволяющий начать процедуру запрета Украинской православной церкви. Хотят ли они с его помощью расколоть Церковь? Да, но она остается единой. Есть какая-то разноголосица по определенным вопросам. Есть те, что шатаются, но пока никуда не уходят.
- То есть, вы считаете, что раскола в УПЦ по вопросам отношений с властями и с ПЦУ не будет?
- Возможно всё: человек слаб. Но, несмотря на четыре года давления, массового перехода в ПЦУ не произошло. В основном захватываются сами храмы, а священники вместе со своими приходами остаются верны своей Церкви. Они служат в своих домах, каких-то сараях — приспосабливают для богослужений любые помещения. И это в той атмосфере ненависти вокруг нашей УПЦ. На крестный ход к Почаевской лавре собираются до 30 тысяч человек. Люди не боятся приходить.
- Сейчас проходят суды о запрете отдельных юрлиц в структуре УПЦ. Какие вы видите их перспективы и если суды вынесут решения в пользу запрета, то каковы в таком случае будут действия Церкви и верующих?
- Давайте вспомним историю. Здания храмов и монастырей когда-то принадлежали Церкви. Затем коммунисты все национализировали. Когда власть поменялась, и появилась свобода вероисповедания, следовало Церкви вернуть ее имущество, а не просто передать в пользование. На практике его передавали преимущественно по договорам аренды. Именно это впоследствии позволило опять же незаконно расторгнуть договор аренды с Киево-Печерской лаврой. По сути, это был пилотный проект. При этом монахи по-прежнему живут в Лавре. Их нельзя просто взять и выселить, потому что они там прописаны. Это было бы вопиющим беззаконием. Монахи продолжают служить. Кроме одного Авраамия, никто из братии не перешел в другую церковную структуру. В Почаевской лавре будет тоже самое. Там братия будет даже более стойко держатся, потому что привыкли жить, скажем так, в недружелюбном окружении. Что касается реакции самой Церкви, то Блаженнейший Онуфрий (митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий — Ред.) сказал, что сейчас время не заявлений, а молитвы. Почитайте его проповеди. Он говорит о любви, прощении, о том, что люди должны оставаться людьми. Такая позиция вызывает уважение во всем мире: нас бьют, а мы за них молимся, нас преследуют, а мы терпим и остаемся людьми. Конечно, придерживаться такой позиции непросто. Давление колоссальное.
- Вы – совладелец крупнейшего металлургического холдинга Украины компании "Метинвест". На днях прошла новость, что в сентябре украинская металлургия не произвела ни одной тонны стали из-за российских ударов и блокировки портов. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в украинской металлургии?
- Я был акционером "Метинвеста" до декабря 2022 года, когда я передал свои активы в траст и вышел из бенефициаров Smart Holding. Конечно, у меня по-прежнему есть определенные контакты, я слежу за ситуацией и понимаю, что происходит. Моя оценка: отрасль разрушена. Можно ли ее восстановить? Думаю, да, но на это потребуется очень много времени. И разблокированные порты. Кроме того, наши европейские партнеры ввели квоты на поставки металлопродукции на свои рынки. Вместо того, чтобы войти в положение Украины и дать зеленый свет для небольших объемов украинской продукции, они ставят барьер. Никто бы в Европе даже не поперхнулся, настолько малое количество, а вот нет. Хочешь поставлять больше положенного, потому что квота выбирается быстро — плати пошлину. Но тогда экспорт становится невыгодным. Плюс рост себестоимости продукции при таких ценах на элекроэнергию (а еще найди ее при атаках на электростанции) и на газ. Производство становится нерентабельным. До войны в компании работало 110 тысяч чел. Еще три-четыре месяца назад — только 40 тысяч. Сейчас предприятия в Запорожье и Каменском полностью остановлены. Без металлургии экономика будет развиваться с большим трудом. Сейчас целые отрасли фактически лежат. Когда говорят о росте ВВП, я спрашиваю: где этот рост? Покажите, какие предприятия работают. Возможно, это предприятия, производящие военную продукцию. Но что касается остальной экономики, то практически все стоит. Сельское хозяйство продолжало работать, однако теперь продукцию зачастую некуда вывозить. А те маршруты, которые проходят через Европу, сталкиваются с ограничениями. Экономическая ситуация чрезвычайно тяжелая
- Вы сейчас поддерживаете отношения с Ринатом Ахметовым? Какая у него позиция по поводу происходящего сейчас в стране?
- В последний раз я виделся с ним 23 февраля 2022 года, то есть накануне начала "большой" войны, во время встречи с президентом. По телефону мы, кажется, разговаривали еще на следующий день. Относительно его позиции, думаю, она всем известна: он иногда ее озвучивает. Но каких-то непубличных деталей я не знаю.
- Расхожая версия в политкругах, что санкции против вас могли быть попыткой перехватить контроль над "Метинвестом" и одновременно оказать давление на Ахметова. Что вы думаете об этом?
- Сто процентов власти так и задумывали. У них была идея с помощью отобранных через санкции акций зайти в "Метинвест" и диктовать условия Ринату Ахметову. Я знаю, что этим занимался Офис президента, и конечная цель, конечно, была взять на себя потоки и дальше грабить. Но у нихничего не получилось, потому что юридически компания хорошо защищена.
- А как, по вашим наблюдениям, крупный бизнес сейчас относится к войне и к происходящему внутри страны? Какие настроения среди топ-бизнесменов?
- Многие предпочитают скрывать общение со мной, чтобы не вызвать недовольство властей. Из меня сделали врага государства, поэтому многие стараются держаться в стороне. Да и у меня самого нет особого желания с кем-то общаться в таких обстоятельствах. Я принял эту ситуацию. До войны я общался со многими. В первые дни после ее начала тоже, особенно когда стал играть определенную роль в переговорном процессе. Тогда мне звонили по нескольку раз в день. Не хочу называть фамилии, но поверьте: среди тех, с кем я общался, были люди из первой пятерки крупнейших бизнесменов Украины. О чем говорили? Спрашивали: "Что? Как? Сможем мы договориться или нет?" Я же в Киеве был. Не уехал бы и потом, если б меня не предупредили, что Зеленский каждый день требует меня арестовать.
- Сторонники Петра Порошенко часто говорят, что если б он остался президентом, то войны бы не было. Как вы относитесь к такой точке зрения? А если б президентом на выборах в 2019 году стала бы Юлия Тимошенко?
- Давайте по порядку. Во-первых, я считаю, что с Порошенко все началось. Он стал президентом уже после первого тура выборов. А за счет чего он победил? Потому что он пообещал закончить войну за две недели. Но война на Донбассе только разгорелась еще сильнее, после того как он 1 июля 2014 года дал приказ прекратить перемирие и начать наступление. Кто саботировал выполнение Минских соглашений? Порошенко. А кто ввел в тело Конституции положение о том, что членство в НАТО — наше все? Порошенко. Кто начал оказывать давление на УПЦ? Порошенко, хотя когда-то сам был "захожанином" нашей Церкви. А вот если бы избрали Тимошенко, то точно бы не было войны.
- Почему?
- Она женщина. У нее материнские инстинкты. Женщины более ясно осознают цену человеческих жизней и понимают, что такое война. У нее огромный опыт государственной и управленческой работы. К тому же у нее был давний контакт с высшим политическим руководством Российской Федерации. Я уверен, что она смогла бы договориться и найти способ урегулировать отношения так, чтобы не допустить войны. Однако все произошло так, как произошло, и прошлого не изменить. Если Порошенко, Тимошенко и остальные депутаты чувствуют хоть какую-то ответственность за страну, нужно амбиции отбросить в сторону и сделать все, чтобы остановить катастрофу. Парламент должен взять власть в свои руки и начать переговоры с Россией.
- На каких условиях, как вы считаете, Украина может завершить войну? Отдать территорию Донбасса, как было прописано в плане Трампа и как требует Россия? Настаивать на прекращении огня по линии фронта, как говорит сейчас Зеленский?
- Давайте еще раз посмотрим на историю наших отношений с Россией после Майдана. Как развивались события? Почему каждое новое соглашение в итоге оказывалось хуже предыдущего? Начнем с соглашения между Януковичем и оппозицией, заключенного при посредничестве министров иностранных дел Польши, Франции и Германии. От России в переговорах участвовал Владимир Лукин. Если бы тогда все было выполнено, возможно, ничего из последующего не произошло бы. Это факт. Я был участником тех переговоров. Но началось разрушение страны. Потом пошла война на Донбассе. Были заключены первые, вторые Минские соглашения. Они по сравнению со Стамбулом – вообще диетический салат (Минские соглашения предусматривали возврат Украине неподконтрольных частей Донецкой и Луганской областей с особым статусом - Ред.). Но Порошенко всегда искал какие-то крючки, чтобы зацепиться и не выполнять их. Зеленский обещал, что принесет мир. За эту надежду проголосовало 73% избирателей. Это партия мира в Украине и она ж никуда не делась. А те, кто хотел продолжения войны, голосовали за Порошенко. Но Зеленский тоже отложил Минские соглашения в долгий ящик. От Стамбульских договоренностей тоже отказались. И теперь новые предложения намного хуже. А следующие предложения будут еще хуже.
- Дело тут даже не в Зеленском. Любая власть столкнется с тем, что любые попытки выйти на компромиссные договоренности с Россией тут же повлекут обвинения в предательстве. Ей будут говорить, что это отказ от украинских интересов, что России нельзя верить, потому что ее цель - уничтожить украинскую государственность и она потом снова нападет. Будут говорить, что это предательство памяти павших. Эти аргументы уже и сейчас звучат. Что вы на них скажете?
- Заключение соглашений не станет предательством ни украинских интересов, ни украинского народа, ни памяти бойцов, погибших на фронте. Наоборот, ради них и нужно договариваться, чтобы предотвратить новые жертвы. Сценарий с обвинениями, о котором вы говорите, возможен лишь в том случае, если на следующих выборах к власти придут партии войны или реванша, которые будут строить на этом свою политику. Если же победит партия мира, такого не произойдет. Главная гарантия безопасности для Украины — это полностью урегулированные отношения со всеми соседями.
- Вы видите сейчас возможность компромисса для завершения войны?
- Зеленский, на мой взгляд, никогда не пойдет на компромисс, потому что для него это будет катастрофой. Поэтому если есть здравомыслящие люди, которые думают о будущем Украины, о будущем своих детей, надо это все останавливать вот так, как есть и переходить к восстановлению. Самое сложное будет, когда наступит мир и нужно будет умиротворить наше общество, сделать так, чтобы нас изнутри не разорвало. Я верю, что роль Украинской Православной Церкви в достижении внутреннего консенсуса будет огромна. Ну и, конечно, наши военные должны выступить гарантами стабильности и безопасности, чтобы на улицах не было хаоса, махновщины. Другого нам не дано просто. В противном случае потеряем и Украину, и людей. Я верю, что на смену циничной "Партии войны" во главе с Зеленским должна прийти "Партия мира", которая возьмет ответственность и за порядок в обществе, и за будущее Украины. Речь не идет об очередной политической партии, нацеленной на выборы. Речь идет о всех тех гражданах, которые хотели бы поскорее завершить войну, кровопролитие, массовую гибель людей, а также культивирование в обществе ненависти и вражды – в том числе по отношению к согражданам, которые говорят "не на том языке" или ходят "не в ту церковь". "Партию мира", широкое антивоенное движение сегодня поддерживает подавляющее большинство граждан Украины – настоящих патриотов, понимающих, что политика Зеленского ведет страну к катастрофе. И если кто-то полагает, что патриотизм сводится к поддержке войны и к культивированию ненависти, тот ошибается. Настоящий патриот - это тот, кто выступает за мир, хоть эта позиция сегодня всячески преследуется со стороны власти.
