Новость о том, что прах одного из руководителей ОУН Андрея Мельника везут в Киев, вызвало неоднозначную реакцию.
И не только потому, что Мельник известен своим сотрудничеством с нацистами во время войны, но и потому, что для большинства людей ОУН ассоциируется со Степаном Бандерой, а не с Мельником, имя которого вообще незнакомо значительной части украинцев.
Хотя на самом деле их роли в истории украинского национализма вполне сопоставимы.
Рассказываем о том, что известно о Мельнике и почему он враждовал с Бандерой.
От УНР до греко-католиков
Путь Андрей Мельника (1890-1964) в националистическом движении можно разделить на две части.
Первая часть – до гибели Коновальца. В этой части Мельник – сначала сотник (командир роты) Легиона украинских сечевых стрелков (УСС), воевавшего в Первой мировой на стороне Австро-Венгрии, который в 1916-м, во время Брусиловского прорыва российской армии, попал в плен.
Этот плен как раз и сыграл ключевую роль в жизни Мельника, поскольку позволил оказаться в нужное время в нужном месте. В лагере для военнопленных неподалеку от Царицына (нынешнего Волгограда) он познакомился с Евгением Коновальцем и вместе с ним, воспользовавшись неразберихой после Февральской революции в России, отправился в Киев. Осенью 1917 года оба участвовали в формировании Буковинского куреня (батальона) сечевых стрелков, который в январе 1918 года возглавил Коновалец и который воевал за УНР.
С этого момента на долгих 20 лет Мельник стал тенью командира УСС. Сначала начальником штаба в его курене, позже расширившемся до полка, потом его же помощником уже как командира корпуса сечевых стрелков. Осенью 1919-го остатки корпуса были интернированы полякам и распущены, на чем участие Коновальца и Мельника в жизни "большой" Украины закончилось.
В 1920-м они вошли в число основателей Украинской войсковой организации, первым главой которой стал бывший президент Западноукраинской народной республики Евгений Петрушевич (что и предопределило "галицкое" направление деятельности как основное), но уже через год его сменил Коновалец, а Мельник стал близким помощником нового лидера.
В 1924 году Мельник был арестован в Польше и провел в тюрьме четыре года, а после выхода из нее "завязал" с нелегальной деятельностью, хотя и поддерживал личные контакты с Коновальцем – который в 1929-м на базе УВО создал Организацию украинских националистов (ОУН).
Пока ОУН разворачивала свою деятельность, Мельник работал в Украинской греко-католической церкви – сначала инспектором ее лесов, а потом еще и главой организации католической молодежи "Орлы". Возможно, он так и остался бы функционером УГКЦ, но переломным моментом, как уже сказано, стала гибель Коновальца от бомбы в коробке конфет, врученной советским разведчиком Павлом Судоплатовым 23 мая 1938 года.
Бандера против Мельника
Смерть Коновальца стала шоком для всей организации, поскольку другого столь авторитетного вождя у ОУН не было. Формальным замом Коновальца был бывший сотник армии УНР Николай Сциборский, который стал "и. о. вождя", но он, будучи идеологом, а не организатором, не имел нужного влияния, чтобы реально возглавить движение.
Руководство ОУН раскололось в вопросе преемника, и в качестве компромисса вакантную должность предложили Мельнику – человеку, на тот момент вообще не входившему в организацию и потому далекому от "внутрипартийных" интриг.
Мельник имел нужный для такой должности боевой бэкграунд времен УНР, но для основной массы членов организации оставался чужой и непонятной кандидатурой, поэтому "провод ОУН" запустил легенду о завещании Коновальца, по которому организацию должен был возглавить именно его помощник по корпусу сечевых стрелков.
11 октября 1938 года назначение состоялось, но было воспринято неоднозначно. Если противобоствовавшие кланы внутри узкого руководства такой компромиссный и, – в сравнении с Коновальцем, – слабый лидер устраивал, то для молодого поколения националистов имя Мельника, ничего не сделавшего для ОУН в первые девять лет ее существования, было пустым звуком.
Молодежи не хватало своего лидера, и он появился год спустя.
Еще в августе 1939-го второй съезд ("большой сбор") ОУН в Риме дружно присягнул на верность Мельнику (причем присягу зачитывал один из вождей молодого поколения Ярослав Стецько), но уже 13 сентября охрана тюрьмы в Бресте, где отбывал свой срок Степан Бандера, разбежалась в виду приближения немецких войск, и кумир молодых националистов – после месяца блужданий по занятой советскими и немецкими войсками территориям – оказался в Кракове. Где и возобновил бурную деятельность по руководству подпольем ОУН в Галичине.
Для молодых националистов-галичан имя Бандеры – краевого "проводника" ОУН в 1932-35 годах, осужденного как организатор убийства польского министра внутренних дел Перацкого на смертную казнь (позже замененную пожизненным заключением), – стало символом их борьбы. Но дело не только в имени: Бандера предлагал совсем другую тактику.
Мельник, в силу своих постоянных контактов с германскими и итальянскими разведками, стремился согласовывать деятельность ОУН с политикой стран "оси Берлин – Рим", что в условиях договора о ненападении между СССР и Рейхом означало не тревожить "русского медведя" – то есть не предпринимать никаких акций и ждать, когда немцы нападут на Советский Союз. Бандера же, не связанный никакими соглашениями с Германией, давал своим сторонникам указания разворачивать подпольную борьбу на советской территории.
В январе 1940 года стороны попытались найти компромисс. Мельник позвал Бандеру к себе в Рим, чтобы предложить ему место в "проводе ОУН", но лидер молодого крыла согласился войти в него лишь при условии вывода из руководства старых кадров вроде Сциборского – на что Мельник, будучи ставленником этих старых кадров, пойти не мог.
В феврале Бандера вернулся в Краков, собрал там 27 руководителей местных ячеек организации и создал новый руководящий орган – "революционный провод" – с собой во главе.
С этого момента Организация украинских националистов фактически раскололась на две части, которые историки именуют ОУН (б) и ОУН (м). Сами себя эти структуры так не называли, поскольку и бандеровцы, и мельниковцы считали себя единственной "легитимной" ОУН, а конкурентов – предателями. 27 сентября 1940 года мельниковцы исключили Бандеру из членов ОУН, а бандеровцы в апреле 1941-го собрали свой съезд, который символически называли "вторым большим проводом", чтобы подчеркнуть, что аналогичный съезд в августе 1939-го, утвердивший вождем Мельника, был ненастоящим. На "настоящем" вождем избрали Бандеру.
И это был не единственный ответ бандеровцев мельниковцам на исключение Бандеры: они распространили свою тактику террора на конкурентов, чем вызвали аналогичные действия с их стороны. По польским данным, жертвами взаимной вендетты стали несколько сотен активистов обеих ОУН.
Война внутри войны
Нападение Германии СССР не примирило стороны, но отодвинуло конфликт на второй план. Обе ОУН активно участвовали в нацистских планах: бандеровцы сформировали батальон "Нахтигаль", мельниковцы – батальон "Роланд". Помимо этого, каждая из сторон формировала "походные группы" с одинаковой целью – войти в города вместе с немцами и раньше них сформировать местную власть. Свои планы обе ОУН не согласовывали, и это привело к ряду серьезных столкновений.
Во Львов бандеровцы успели раньше – и 30 июня Стецько провозгласил там создание независимой Украины во главе с Бандерой. Известно, что немцы быстро свернули это "предприятие", начав аресты его организаторов, но менее известно, что активную помощь в поиске конкурентов им оказали мельниковцы.
В свою очередь, бандеровцы перенесли тактику террора против противников на оккупированную советскую территорию. В Житомире 30 августа были убиты два соратника Мельника – Сциборский и Сеник, – и мельниковская ОУН в своих листовках обвинила в убийстве бандеровцев.
То же обвинение выдвинули немцы.
К тому времени они уже поняли, что мельниковская ОУН более лояльна по отношению к оккупационным властям, чем бандеровская, и стали проводить по отношению к ним разную политику. 12 сентября представитель "Абвера" (немецкой военной разведки) Ганс Кох встретился в Берлине с Бандерой и Стецько и потребовал от них публично отменить провозглашенный во Львове акт о независимости, но те отказались. Оба лидера "бандеровской" ОУН были арестованы, и на оккупированных территориях начались репрессии против их сторонников.
Это дало преимущество мельниковцам, которые смогли реализовать свои планы по организации власти в ряде городов – в том числе в Киеве, где под их контролем оказались и местное самоуправление, и вспомогательная полиция (участвовавшая в операции по массовому убийству евреев в Бабьем Яру), и газета "Украинское слово".
Вторая половина 1941-го стала и периодом активной "внешнеполитической" деятельности Мельника: он участвовал во всевозможных конференциях в Европе, организовывавшихся нацистскими пропагандистами, – наряду с такими деятелями, как "поглавник" Хорватии Павелич, лидер Словакии Тисо и лидер норвежских коллаборационистов Квислинг. В будущем это сыграло против вождя ОУН (м): его участие в мероприятиях широко освещалось в немецких газетах, и украинской эмигрантской прессе в США и Канаде, под давлением властей, пришлось отмежевываться от деятельности "какого-то там Мельника".
Впрочем, к концу 1941-го и "мельниковцы" стали в глазах немцев ненадежными элементами, что привело к арестам и даже расстрелам ее представителей в городах рейхскомиссариата "Украина", – включая главу городской управы Киева Владимира Багазия, главреда "Украинского слова" Ивана Рогача и редактора художественного приложения "Литавры" Елену Телигу. Однако в Западной Украине, которая вошла в состав генерал-губернаторства (то есть бывшей Польши), ОУН (м) продолжала действовать легально, будучи опорой немцев против поляков, а сам Мельник сохранял свой статус "представителя Украины" в Берлине вплоть до января 1944 года.
Именно по инициативе соратника Мельника Владимира Кубийовича в 1943 году была организована дивизия СС "Галичина".
Символ против пенсионера
В январе 1944 года Мельник был арестован немцами – поводом для ареста послужили найденные Гестапо документы о том, что ОУН (м) продолжает поддерживать связи со своими подпольными структурами в рейхскомиссариате "Украина". Несколько месяцев 1944 года Мельник и Бандера провели вместе – в спецлагере для известных политических персон "Заксенхауз", – и были выпущены нацистами на свободу в сентябре-октябре того же года с разницей в несколько недель.
К тому времени уже было понятно, что Красная армия вскоре освободит всю Украину и потому лидеров националистов Берлин хотел использовать для организации действий в тылу советских войск.
Впрочем, как известно, на ход близившейся к завершению Второй Мировой войны, как известно, это не оказало существенного влияния и после капитуляции Германии оба лидера расколотой ОУН остались жить в Европе - Мельник в Люксембурге, а Бандера в ФРГ. Западные союзники не стали их выдавать СССР. Отчасти в этом сыграло роль пребывание обоих лидеров ОУН в немецком концлагере, что было использовано ими, чтоб показать, что они также были "жертвами Гитлера". Но в большей степени сработал политический расчет - отношения СССР с США и Британией быстро ухудшались и на Западе начали воспринимать украинских националистов как союзников в начинающейся холодной войне с Москвой.
Андрей Мельник
Судьбы их однако, сложились по разному.
Мельник вернулся к общественной жизни и стал главой Провода украинских националистов (маловлиятельной, впрочем, организации, действовавшей в Европе), в то время как Бандере пришлось скрываться под чужим именем.
И не случайно. Причиной этих различий стала Украинская повстанческая армия, к созданию которой в 1942 году Бандера отношения не имел, но для которой стал символом. Именно поэтому после войны не Мельник, а Бандера стал объектом охоты советских спецслужб. Охоты, которая завершилась в 1959 году "отравленным выстрелом" Богдана Сташинского.
Так что Мельник мирно дожил до 1964 года в Люксембурге, а Бандера стал легендой украинского национализма и крайне негативным персонажем для его противников, задвинув в историческую тень своего главного внутрипартийного конкурента.
Впрочем, скупое внимание, которое уделяется фигуре Мельника даже в современной Украине имеет и другое объяснение. Ведь если начать пиарить "наследника Коновальца", то нужно объяснять, почему он был врагом "легендарного" Бандеры, и рассказывать о том, как оуновцы истребляли друг друга и сдавали немцам – то есть ворошить те самые страницы, которые противоречат ныне официальной трактовке роли ОУН в украинской истории.
К тому же Мельник и его соратники куда больше чем Бандера оставили следов в сотрудничестве с нацистской Германии, в том числе и в Холокосте (участие "мельниковцев" в расстрелах в Бабьем яру) и потому раскрутка его фигуры могла вызвать неоднозначное отношение на Западе.
Поэтому "ворошить прах" второго вождя ОУН на самом деле было не такой уж и хорошей идеей украинских властей.
С другой стороны, с переносом в Украину праха Бандеры, что стало бы главным элементом всей кампании вокруг "Пантеона национальных героев", есть серьезные проблемы из-за слишком суровых немецких правил: там даже для начала процедуры требуется согласие ближайших родственников, а его не могут получить уже более 30 лет. Поэтому пиариться пока приходится на том, на чем получается.
