Немалый резонанс вызвал комментарий из зала суда бизнесмена Игоря Коломойского, сидящего в СИЗО, по поводу перспектив переговоров и перемирия.
Комментарий свелся к тому, что прекращение огня для Украины невыгодно, так как страна столкнется с множеством угроз, главной из которых олигарх назвал неясность с тем, будет ли Европа помогать Украине после завершения войны.
"И главный вопрос - Европа будет продолжать бабки давать, когда мир начнется?" - сформулировал Коломойский.
И если не будет давать, то, как он считает, страна столкнется с грандиозными проблемами, а курс доллара будет 150 гривен.
Поэтому Коломойский предлагает воевать дальше и надеяться на смерть президента России Владимира Путина, после которой, по его мнению, новые власти РФ согласятся вывести войска на границы 1991 года.
Интересно, что похожий аргумент недавно выдвинула и жена командира Третьего армейского корпуса Андрея Билецкого Татьяна Даниленко, полемизируя с призвавшим к скорейшему завершению войны народным депутатом Алексеем Гончаренко.
"Кто сказал, что ЕС и США продолжат покрывать бюджетный дефицит Украины после того, как она перестанет быть их линией столкновения с Россией?" - написала Даниленко.
На самом деле аргумент "деньги нам дают лишь пока мы воюем", который время от времени используют сторонники войны "до победного конца и до смерти Путина", для Украины убийственный. Получается, что перед украинцами стоит дилемма: или война с неизвестным сроком и концом, или жизнь в нищете.
Хотя на самом деле эта дилемма ложная.
Во-первых, все варианты обсуждаемых мирных планов, включая отвергаемый украинскими властями "план Трампа", предусматривают механизмы послевоенного восстановления страны. И даже Россия, по данным СМИ, в рамках мирного урегулирования готова дать возможность использовать замороженные активы в Европе для этой цели. Другой вопрос, что и Киеву для получения ресурсов и достижения договоренностей нужно будет, вероятно, пойти на определенные уступки. Но это уже вопрос переговоров.
Во-вторых, даже если допустить, что никаких спецпрограмм восстановления ни от Европы, ни от кого-либо еще после окончания войны не будет, это не значит, что у Украины не будет денег. В стране есть крупные месторождения полезных ископаемых, отличные условия для сельского хозяйства, удобное географическое положение. Если разблокируют порты, то пойдут торговля и инвестиции. Не будут вкладывать деньги европейцы - вложат американцы. Не будут американцы - вложат китайцы или кто-либо еще. В мире много свободных денег.
Что касается средств на финансирование армии, то если Запад для себя примет решение, что поддержание ВСУ для него неважно, перед Киевом возникнет совершенно новая геополитическая реальность, в которой нужно будет принимать стратегические решения об изменении курса страны. Либо же постараться договориться о гарантиях безопасности еще на этапе прекращения огня, которые, в частности, предусмотрены все тем же критикуемым Киевом "планом Трампа", предусматривающим комплексное урегулирование отношений Украины, РФ и Европы.
Однако вопрос, который поставил Коломойский ("даст ли нам Европа бабок после войны"), имеет место быть. И он действительно очень важен. Но не столько в контексте "воевать или заключать мир" (сама формулировка, что украинцам нужно воевать, потому что иначе не дадут денег, звучит дико), сколько в контексте отношений Украины с Евросоюзом.
Киев сейчас находится на этапе переговоров о вступлении в Евросоюз, в рамках которого ЕС и отдельные его члены выставляют Киеву различные требования. И уже понятно, что процесс простым не будет. Прогнозируются, например, проблемы в украинском сельском хозяйстве, конкуренции с которым опасаются европейские аграрии. Кроме того, близкие к ЕС грантовые круги продвигают принятие так называемого пакета законов Качки-Кос, которым конституционные органы власти Украины фактически лишаются контроля над правоохранительной системой страны через кадровые конкурсы с решающим правом голоса "международных экспертов", назначаемых странами-донорами (то есть европейцами).
На вопрос, зачем Украине идти на все эти шаги, зачем отказываться от части суверенитета или соглашаться с ограничениями в аграрном секторе, ответ, как правило, один: "За это мы попадем в Евросоюз, который даст нам много денег и вообще там почти рай".
Украина далеко не первая страна на этом пути. Многие другие государства также ради интеграции в ЕС шли и идут на уступки, исходя из логики, что все это затем окупится после вступления в Евросоюз за счет огромных вливаний.
В качестве примера приводятся страны Восточной Европы, которые после вступления в ЕС действительно получили большие инвестиции и поддержку.
Однако при этом упускаются два принципиальных момента.
Во-первых, страны интегрировались в ЕС по-разному. Есть пример Польши, которая в жестких торгах с евробюрократами добилась хороших условий для своего аграрного сектора и промышленности, сумев их сохранить и потому после вступления в Евросоюз получив мощный импульс для развития. И есть пример Латвии или Болгарии, которые пошли практически на все, что от них требовал Брюссель, и фактически потеряли экономику. То есть можно интегрироваться и при минимальных уступках, отстаивая свою позицию.
Во-вторых, что еще более важно, Евросоюз сейчас совсем в другом состоянии, чем в нулевых годах, когда он активно расширялся. Тогда он мог себе позволить вкладывать крупные деньги в новые страны-члены, так как имел огромные ресурсы. Сейчас же ситуация принципиально иная. ЕС входит в тяжелый системный экономический и политический кризис, проблемы нарастают. Как их решать - не очень понятно. Но уже ясно, что денег на всех в прежнем объеме не хватает.
Показателен в этом плане острый конфликт внутри ЕС вокруг нового долгосрочного бюджета, когда ряд стран Евросоюза во главе с Германией потребовали корректировки расходов с уменьшением дотаций для более бедных стран.
Поэтому есть большой вопрос: получат ли будущие члены ЕС такие же денежные вливания, какие получили новички в нулевых годах? Либо же им (особенно тем, кто находится на ранних стадиях переговоров, как Украина) будут выставлены максимально жесткие условия, а вместо огромных ожидаемых инвестиций будет проводиться политика выкачивания средств и зачистки рынка под сбыт своих товаров и услуг, а также перераспределение контроля над ключевыми активами в пользу европейских компаний. То есть - по классике колониальных практик начала прошлого века.
Другими словами, даже если Украина выполнит все требования и вступит в Евросоюз, не факт, что она получит за это какие-либо большие деньги, так как ЕС в его нынешнем состоянии просто не сможет, да и не захочет, их дать.
Возвращаясь к вопросу о взаимосвязи войны и средств от ЕС, о которой говорил Коломойский.
Самое опасное для Украины заключается в том, что у Европы в случае углубления кризиса деньги для Киева могут закончиться еще во время войны, если она затянется. И это будет радикально худший вариант, чем если деньги перестанут давать после прекращения огня.
И в сравнении с последствиями такого сценария курс в 150 гривен покажется мелкой проблемой. Так же как и в сравнении с другими рисками долгой войны, которая может привести к полному истощению Украины, вплоть до угрозы потери государственности при наиболее тяжелых сценариях (подробнее об этом мы писали в отдельном материале).
Поэтому лучшим вариантом было бы скорейшее завершение войны, но на условиях комплексного мирного урегулирования, которое давало бы и гарантии безопасности, и средства для восстановления, и, соответственно, открывало путь к привлечению инвестиций в развитие. Причем вне зависимости от того, будут ли у Евросоюза желание и возможности давать деньги Киеву, выберется ли ЕС из состояния упадка и будет ли Украина когда-либо интегрирована в него.
