Когда в Украине и в России раньше говорили о понятии "Запад", его часто воспринимали как единое целое. В последние годы, правда, стали распознавать различные внутренние лагеря в нем. Но, чаще всего, сводят их к противостоянию "леволиберальных глобалистов" и "правоконсервативных сил".
Однако, данная картина крайне упрощенная.
За последнюю четверть века традиционное, сложившееся после Второй мировой войны, политическое деление Запада претерпело большие изменения.
Раньше все было достаточно просто: были ультраправые и ультралевые (коммунисты и им подобные течения).
А между ними находились левоцентристские (социалисты, лейбористы, социал-демократы) и правоцентристские (консерваторы, христианские демократы) силы, которые и правили западными странами, сменяя друг друга у власти. Левоцентристы делали упор на усилении социальной защиты, правоцентристы – на снижении налогов и стимулировании экономики. Похожая политическая структура была и в США, хотя отличия между демократами и республиканцами в дообамовскую эпоху были куда меньше, чем между европейскими право- и левоцентристами.
Однако, с начала 21 века ситуация начала усложнятся.
В среде республиканцев выделилось и, фактически пришло к власти во времена Буша-младшего, движение неоконсерваторов (неоконов) – сторонников имперской, экспансионистской политики укрепления мирового господства США силой оружия. Триумфальный марш неоконов, однако, был сорван после того, как американцы завязли в войнах в Ираке и в Афганистане. Кроме того, на почве противостояния неоконам сильно взяла "влево" Демократическая партия США. Поворотным моментом стали выборы 2008 года, на которых классический "ястреб" Джон Маккейн разгромно проиграл "леваку" (по американским меркам) Бараку Обаме. Однако, левый крен Демпартии, в свою очередь, вызвал "поправение" республиканцев. На этой волне пришел к власти Дональд Трамп, сделав центральными лозунги борьбы с миграцией, защиты традиционных ценностей, протекционизм и ликвидацию "социалистического перекоса", заданного демократами во внутренней политике. В среде республиканцев возникло, по сути своей, ультраправое движение трампистов, которое постепенно оттеснило от партийного руля неоконов, которых трамписты не любили, так как выступали против втягивания США в войны по всему миру и за концентрацию внимания на внутренних проблемах.
Звезда неоконов к моменту инаугурации Трампа в 2025 году, казалось, уже полностью зашла. Однако, сохраняя свои позиции внутри республиканского истеблишмента и имея прочные связи в ВПК и в нефтегазовом бизнесе, они смогли взять реванш. Через госсекретаря Марко Рубио, главу ЦРУ Джона Рэдклиффа и сенатора Линдси Грэма они, фактически, обратили Трампа "в свою веру" и побудили его поддержать курс на сохранение мирового доминирования США силовым путем через отказ от системы международного права (подробнее об этой концепции мы писали в отдельном материале). Итогом стало втягивание США в войну в Иране и, возможно, изменение курса Трампа по войне в Украине (но об этом чуть ниже).
Также неоконы сейчас пытаются "приватизировать" движение трампистов, перетягивая в свой лагерь часть известных деятелей MAGA вроде блогерши Лоры Лумер. И, параллельно, пытаются отдалить от Трампа тех трампистов, которые их не поддерживают вроде вице-президента Джей Ди Вэнса и Такера Карлсона (последний уже ушел в открытую оппозицию к Трампу).
Неоконы во главу угла ставят удержание мирового доминирования конкретно США, относясь к Европейскому Союзу скорее пренебрежительно – "пусть покупают наше оружие и газ, да помалкивают". Однако и в Европе у них есть свои "агенты". Наиболее известные из которых экс-премьер Британии Борис Джонсон (а также многие другие британские политики) и нынешний канцлер Германии Фридрих Мерц. Они выступают за жесткие действия против антизападных сил, за увеличение военных расходов, что выгодно американскому ВПК, и за замещение закупок энергоносителей из РФ американскими, что выгодно нефтегазовому бизнесу США.
В Европе же происходят свои процессы. На фоне роста популярности ультраправых сил, произошло сближение левоцентристов и правоцентристов. Символом чего стало правление канцлера ФРГ Ангелы Меркель, которая большую часть времени опиралась на коалицию ХДС/ХСС с социал-демократами (эта же коалиция правит и сейчас при Мерце), и "радикальный центризм" Эммануэля Макрона, который обозначил свое кредо как "и то, и другое" (то есть, берет что-то от левых и от правых).
В целом и лево- и правоцентристы делают упор на "защите либеральных ценностей" и европейского единства, а также на борьбе с теми, кто и тому и другому бросает вызов.
Однако, параллельно, произошло формирование отдельного правого лагеря, куда вошли как бывшие ультраправые, которые стремились стать более респектабельными (пример – Джорджа Мелони в Италии), так и бывшие правоцентристы, которые провозгласили своей главной линией борьбу с миграцией и защиту традиционных ценностей. Пример последних – Виктор Орбан и польская партия "Право и справедливость", противостоящая либералу Дональду Туску.
Таким образом, нынешнюю политическую структуру Запада можно описать таким образом:
- леволиберальный лагерь. Определение на самом деле не очень точное, но, как устоявшийся и понятный всем термин будем его использовать. Сюда входят Демпартия США, европейские лево- и правоцентристы, которые сейчас имеют определяющее влияние на политику Европы,
- американские неоконы и их европейские "агенты",
- европейские правые,
- ультраправые (трамписты и европейские партии вроде АдГ, "Национального движения" Марин Ле Пен, партии Найджела Фарраджа в Британии, Конфедерации в Польше и т.д.)
- ультралевые (наиболее сильные позиции у них сохранились во Франции, где их представитель Меланшон один из популярных политиков).
Теперь переходим к тому, какое все это отношение имеет к войне в Украине.
Если брать ультраправых, то большинство из них (хотя и не все) с той или иной долей скепсиса относятся к продолжению поддержки Украины и выступают за нормализацию отношений с РФ. Во-многом такая позиция обусловлена противостоянием с леволиберальным лагерем по принципу "враг моего врага мой друг". Тем более, что и Владимир Путин позиционирует себя как "защитника традиционных ценностей".
Среди ультралевых многие осуждают действия РФ в Украине, но, при этом, все они выступают против увеличения военных расходов, милитаризации Европы и против втягивания в войну с Россией.
У правых ситуация неоднозначная. Часть из них (Орбан, Андрей Бабиш, Роберт Фицо) в разной степени негативно относятся к продолжению поддержки Украины. Другие (Право и справедливость, Мелони) настроены антироссийски. Однако даже в их случае поддержка Киева это, скорее, элемент согласия с общим консенсусом, а не принципиальный момент идеологии. При этом у той же ПиС есть свои счеты и к Украине. Эта партия активно участвует в раскрутке кампании против "бандеровской идеологии" и по Волынской резне.
Поддержка Украины Европой и, все еще, США, держится, по сути, на консенсусе двух сил – леволибералов и неоконов.
При том, что по многим другим вопросам они находятся друг с другом в жестком противостоянии. Леволибералы выступают против экспансионизма неоконов и против их пренебрежения международным правом, не поддерживают войну в Иране и действия Израиля.
Но в отношении Украины эти силы, пусть и с некоторыми оговорками, едины. Именно их связка, несмотря на позицию Трампа, не допустила полного сворачивания поддержки Украины со стороны США и жесткого принуждения Киева к выводу войск из Донбасса.
Но выбивание хотя бы одной из этих двух опор грозит Киеву крахом программ помощи, что может иметь радикально негативные последствия для способности Украины продолжать сопротивление.
Обе силы выглядят сейчас настроенными на продолжение противостояния с Россией и на поддержку Украины.
Однако, есть нюансы.
Для леволибералов милитаризм – чуждая и враждебная тема. Им более близок глобальный открытый мир, в котором темы защиты прав меньшинств и окружающей среды приоритетнее производства оружия и увеличения армии.
Весь связанный с войной смысловой багаж – патриотизм, имперское наследие, великодержавность, принуждение к службе государству леволибералы с большим удовольствием до войны в Украине отправляли на свалку истории.
Поэтому они не поддерживают нападение США на Иран, осуждают действия Израиля в Газе и в Ливане. А Джо Байден, выводя войска из Афганистана в 2021 году торжественно заявил, что Америка больше никогда не будет ввязываться в войны за границей.
Но по войне в Украине – разительное исключение из леволиберальных правил. И оно имеет свое объяснение.
Во-первых, и в главных, леволибералами эта война воспринимается как война экзистенциальная и идеологическая – за сохранение миропорядка, основанного на правилах, против возвращение человечества в темные века с войнами и правом сильного.
Во-вторых, сыграл свою роль и "личняк" Байдена с Путиным, о котором мы писали в отдельном материале. Вкратце – в 2011 году Байден призывал Путина на идти на третий срок в президенты, но тот все ж таки пошел. Потому Демпартия США его хотела показательно для всего мира наказать за непослушание.
В-третьих, Путин позиционировал себя как главного борца с "гегемонией Запада", бросал вызов США по разным направлениям и, кроме того, противопоставлял Россию "леволиберальному" Западу как "оплот традиционных ценностей". В Вашингтоне пытались изменить курс Москвы на лояльный Западу или же, как минимум, сильно ослабить ее. И война, начатая Путиным в феврале 2022 года, воспринималась как уникальный шанс достичь этих целей, самим в войну не ввязываясь.
Собственно, все эти мотивы остаются актуальными до сих пор. Однако, проходят, как говорится, "суровую проверку временем".
Прежде всего, не сработал расчет на быстрый крах России в ходе войны. Боевые действия затягиваются. Леволибералы поддерживают увеличение военных расходов, продвигая тему угрозы российского нападения на Европу, однако дается это с большим скрипом. Потому что связано с необходимостью урезания социальных программ, а также различных близких леволибералам инициатив (по защите окружающей среды, например). Дальнейшая милитаризация общества требует от них также отказа от многих принципов, введение всеобщей воинской обязанности и прочего. Поэтому рано или поздно перед леволибералами встанет вопрос – "а стоит ли борьба с путинизмом руками Украины того, что мы сами приблизим к путинизму политический уклад наших собственных стран?".
Многие ответят – "да, стоит. Ради победы все средства хороши". Но для идеологически заряженной части леволиберальных кругов такая поставка вопроса в принципе неприемлема.
После того, как США провозгласили открытый отказ от норм международного права, нанесен сильнейший удар и по идеологической составляющей – как быть с тем, что международное право всеми силами разрушает единственная сверхдержава и ключевой союзник по НАТО, открыто заявляя, что "миропорядок, основанный на правилах" ей не нужен? И если уж мир переходит в эпоху "реалполитик" времен Отто фон Бисмарка, то чем американские ястребы, которые хотят отжать Гренландию и загнобить ЕС пошлинами, лучше Путина? И если исходя из принципов "реалполитик" Европа расширяет взаимодействие с Рейджепом Эрдоганом, отправляющей оппозицию по тюрьмам и превратившего соседнюю Сирию в вассальное государство, то что мешает началу взаимодействия с Кремлем?
Отдельный вопрос связан с системным кризисом Европы, о котором мы уже писали в отдельном материале. Европейская экономика сталкивается с огромной проблемой неконкурентоспособности, для решения которой нужны грандиозные инвестиции, но сотни миллиардов при этом уходят на увеличение военных расходов и помощь Украине (причем значительная часть этих средств сразу уходит на оплату американского оружия и на покупку китайских деталей для беспилотников). Что ставит европейские страны перед необходимостью сокращения и социальных расходов.
Пока эта мысль не являются мейнстримом. Все еще есть надежды на то, что РФ рухнет под грузом проблем в скором времени. И, к тому же, сохраняется восприятие войны в Украине как решающей битвы, которая определит будущее человечества.
Но, по мере затягивания войны и нарастания внутренних противоречий, сомнения в выбранном курсе будут возникать все чаще. Да и страх перед ядерной войной никуда не делся. И, в любой момент, в леволиберальной среде может произойти серьезнейший разворот, который прямо скажется на помощи Украине.
Теперь перейдем к неоконам. Внешне они выглядят последовательными сторонниками поддержки Украины в войне против РФ. Россия воспринимается ими как один из главных геополитических соперников США, которая, к тому же, является единственной страной в мире, которая имеет военно-техническую возможность уничтожить Америку, обладая крупнейшим ядерным арсеналом. А потому, по логике неоконов, ей нужно создавать максимум проблем. Кроме того, война выгодна ястребам и без привязки к результату, а просто как процесс, который обеспечивает прибыль как ВПК, так и нефтегазовому бизнесу за счет вытеснения с европейского рынка российских энергоносителей. Как сказал по поводу покойного сенатора Грэма президент Трамп "я хотел поскорее закончить войну в Украине, но мне иногда казалось, что Грэм этого не желал".
Однако, если вспомнить недавнюю историю, то неоконы не всегда так относились к России. В первые годы правления Буша-младшего отношения у Вашингтона с Москвой были очень хорошие. Хотя как раз в то время Путин выстраивал систему авторитарного правления, но контролировавших администрацию президента США неоконов это мало смущало. Проблемы начались позже. Когда, во-первых, Путин вместе с Францией и Германией выступили против операции США в Ираке в 2003 году, в чем Белый дом увидел крайне опасный для себя сигнал о возможности сближения Европы и России на антиамериканской основе. А во-вторых, когда в том же году Кремль сорвал продвигаемый Ходорковским проект слияния компаний ЮКОС и Сибнефть с последующей продажей конгломерата компаниям из США (позже Ходорковского отправили в тюрьму). Путин, таким образом, давал понять, что не намерен передавать контроль на российскими энергоресурсами транснациональным корпорациям.
Другими словами, отношение неоконов к РФ определяется не какими-либо идеологическими установками, а практическими соображениями, которые, со временем, могут меняться.
И сейчас в определенных кругах на Западе, в том числе и в окружении Трампа, также присутствует мнение, что без нормализации отношений с Россией, США противостояние с Китаем не вытянуть. А потому с Путиным нужно договариваться и идти, если потребуется, ради этого на значительные уступки по Украине.
Однако, такая точка зрения скорее близка классическим трампистам, а не неоконам, в среде которых доминирует совсем другая позиция – вопрос "привязки" России к Западу и "отвязки" ее от Китая нужно, по их мнению, решать не путем договоренностей с Путиным, а через нанесение России "стратегического поражения" в войне с Украиной с последующим полным подчинением политики Москвы Вашингтону, а возможно и дезинтеграцией РФ. Под это выстроена и информполитика ведущих СМИ, близких к "ястребам", которые транслируют постоянно мысль "Путин слаб, с ним не нужно ни о чем договариваться, посмотрите как пылают российские НПЗ и склады Wildberies, как сидит без света и бензина Крым – нужно еще чуть поднажать, ввести "адские санкции" и в России начнется бунт и смута, она рухнет и мы возьмем у нее все, что захотим без всяких договоренностей с русскими".
Впрочем, примерно такие же тезисы транслировались на Западе с 2022 года. А потому к настоящему времени вызывают некоторый скепсис. Тем более, что есть еще фактор ядерного оружия, риск применения которого, в случае, если РФ действительно столкнется с серьезными проблемами, резко повысится, что может привести к глобальной войне. Кроме того, у всех перед глазами пример Ирана, который США не смогли сокрушить, несмотря на прямое участие в войне. Это показало ограниченность военных возможностей США и добавило аргументы тем, кто считает, что Западу нужно более трезво оценивать свои силы и не распылять их более на войну в Украине, постаравшись ее как можно быстрее закончить через договоренности с РФ.
Повторимся, такая точка зрения не является доминирующей. Более того, сейчас на коне в Вашингтоне неоконы, который пытаются добить окончательно "дух Анкориджа" и перестроить Трампа на свой лад.
Однако, очевидные проблемы в войне с Ираном и нарастающие экономические проблемы глобального Запада, могут, со временем, если прогнозы о "крахе России уже этой осенью" не оправдаются, привести к резкому изменению позиции даже в среде вашингтонских ястребов, что может иметь крайне тяжелые последствия для украинской власти, учитывая склонность неоконов к резким движениям для быстрого решения проблем.
В России все эти внутренние противоречия на Западе понимают, а потому и пытаются на них играть.
Собственно, смысл общения Путина с Трампом в этом и заключается. И, как показала встреча в Анкоридже, после которой Трамп согласился с планом завершения войны с выводом Вооруженных сил Украины из Донбасса, игра для Москвы может стоить свеч. Правда, сейчас те договоренности общими усилиями Киева, леволибералов и ястребов-неоконов усиленно хоронятся, но, само по себе случившееся на Аляске показывает, что потенциал для некой сделки между Западом и Россией все ж таки существует.
Впрочем, усилия Москва предпринимает на самых разных направлениях. Характерной в этом плане является недавняя статья крупного российского предпринимателя Мельниченко в журнале Economist, смысл которой, если кратко, можно свести к одному тезису: единственный приемлемый для Запада вариант разрешения конфликта вокруг Украины – это договоренности с РФ. Потому что любые другие (превращение России в "осажденную крепость", вечно враждебную Западу, сближение с Китаем, ядерная война и прочее) для Запада радикально хуже или даже фатальны.
Также эта статья подспудно продвигает еще оду мысль – затягивание войны может привести не столько к ослаблению России, сколько еще больше оторвать ее от Запада и ужесточить внутренний режим, после чего любой российско-западный диалог уже будет невозможен.
Однако, у западных «ястребов» есть важные помощники внутри России. Тех, кого часто называют "партией войны", хотя, как мы уже писали, более правильно называть эти силы "партией смуты".
Они продвигают несколько тезисов.
Первый – критикуют любые попытки договоренностей с Западом. Даже выгодные для России соглашения на Аляске они трактуют как "капитулянтские" и бурно радуются "похоронам духа Анкориджа", требуя "войны до победного конца", полного перевода страны на военные рельсы, применения ядерного оружия и удара по Европе.
Второй – пропагандируют максимально людоедские темы вроде убийства украинских пленных, как бы стремясь показать Западу, что с РФ уже не о чем договариваться, так как она уже находится вне рамок человеческой цивилизации.
Третий – разжигают любые противоречия внутри России, ведут кампанию против военного командования, постоянно пишут о том, какая страна и ее армия слабые и ни на что не годные. Они же с подобными тезисами готовили, в свое время, и почву под мятеж Пригожина.
Продвигают ли они все это по своей инициативе или же есть координация с некими структурами на Западе – вопрос открытый. Однако, очевидно, подобные тезисы очень четко коррелируются с повесткой западных "ястребов" и сильно им помогают.
В целом, если оглянутся на прошедшие 12 лет открытого противостояния России с Украиной и с Западом, то можно четко констатировать, что ни одной стороне он ничего хорошо не принёс. РФ и Украина оказались в состоянии кровавой войны, истощающей силы обеих стран. Для Запада же груз конфронтации с Россией оказался слишком тяжелой ношей, что стало одним из факторов его ослабления и резкого усиления Китая, который получил в лице Москвы важного союзника.
И это, несмотря на крайне жесткую риторику всех сторон, оставляет шансы на то, что в какой-то момент все смогут прийти к общему знаменателю и договорится о завершении войны.
