Что показала реакция властей на скандал с объектом "Азова" под Киевом
Во вторник власти начали кампанию по нивелированию негатива от истории с объектом "Азова" в Петропавловской Борщаговке под Киевом.
Комментарии официальных лиц МВД и Нацгвардии сводятся к следующим утверждениям.
Первое: никаких пыток и избиений на объекте не было. Дом является просто местом временной дислокации "Азова", это обычная воинская часть, где люди ждали, пока их отправят в боевые подразделения. Четверо военных действительно нуждались в медицинской помощи, и их уже давно собирались отправить в госпиталь.
Второе: акцию протеста организовала руководитель частной клиники и активистка, требующая завершения войны, Валентина Молодая. Она сделала это ради того, чтобы вызволить находившегося на территории объекта военнослужащего, самовольно оставившего часть, для чего и организовала шоу, распространяя недостоверную информацию об избиениях и подбивая людей на штурм здания.
Также в соцсетях через близкие к властям и военным ресурсы параллельно продвигаются две версии: о том, что Молодая и другие участники действовали в интересах РФ либо за деньги (или по знакомству) пытались вытащить совершившего СОЧ, выполняя роль его группы поддержки.
То есть пока озвученная позиция власти, поддержанная активной пиар-кампанией в соцсетях, сводится к следующему: никаких нарушений на объекте "Азова" не обнаружено, а все случившееся — это провокация пророссийских сил. Параллельно поднимается волна хейта в адрес Молодой и даже 14-летнего подростка, который стал одним из символов акции протеста.
Правда, ГБР еще расследует уголовное дело относительно возможных злоупотреблений со стороны военнослужащих "Азова". Однако создаваемая официальными лицами, а также кампанией в медиа и соцсетях атмосфера имеет целью в том числе не допустить предъявления подозрений военным. Посыл кампании вполне определенный: дескать, с делом все ясно, никакого криминала нет, а все остальное — выдумки и провокации, вопрос закрыт.
Однако, во-первых, вопросы на самом деле все еще остаются, а во-вторых, если сохранится такой настрой власти, то он может привести к резкому ужесточению политики силовых структур в отношении любых протестов, связанных с бусификацией и жестоким обращением с военнослужащими в армии.
Начнем с оставшихся вопросов.
1. Из заявлений на суде Валентины Молодой и Татьяны Киреевой следует, что они действительно организовывали акцию с целью добиться освобождения военного Андрея Кулешова, находившегося, по их словам, в тяжелейшем состоянии после побоев. Фото побоев продемонстрировал на суде адвокат. При этом он сказал, что еще 29 октября обратился в ГБР с требованием вмешаться в ситуацию, но реакции от правоохранителей не последовало, а Кулешова еще раз избили. После этого его друзья и знакомые, включая Кирееву, обратились к Молодой (которая, вероятно, раньше уже неоднократно решала подобные вопросы) с просьбой оказать содействие в освобождении солдата.
Молодая, судя как по ее словам, так и по озвученной СБУ фабуле дела, действовала двумя путями: организовала приезд скорой помощи от своей частной клиники и начала кампанию в соцсетях, чтобы привлечь внимание общественности к происходящему. То есть произошла уже традиционная для нынешнего времени история, когда подвергшихся издевательствам военных пытаются защитить их друзья и родственники, которые из-за отсутствия реакции правоохранителей начинают рассказывать о ситуации в соцсетях и журналистам. Так было, например, в случае со штурмовым полком "Скала".
О том, что речь идет именно об организации акции с целью добиться освобождения из части одного из военных, говорят, собственно, и органы следствия. Другой вопрос, что резонанс после появления информации об удержании людей в доме в Петропавловской Борщаговке оказался столь огромным, а раздражение в обществе по поводу темы ТЦК и прочего накопилось настолько большое, что людей пришло очень много и начались столкновения. Но даже СБУ, как следует из ее заявления, пока не обнаружила в этом никакого "русского следа".
2. Вполне вероятно, что часть информации, которую озвучивали на акции протеста по поводу происходящего на объекте "Азова", не соответствовала действительности (например, сообщения о смерти военных). Однако это не значит, что никакого насилия и противоправных действий в отношении военных там не происходило. На лицах солдат, которых госпитализировали, явно видны следы побоев. Как они появились? Близкие к власти ресурсы запускают разные версии. Например, о том, что военные подрались между собой. Но это не подтверждается даже официальными заявлениями Нацгвардии, которая наверняка такой факт подчеркнула бы, имей он место. Вообще о причинах госпитализации власти говорят очень обтекаемо. При этом, как писалось выше, адвокат прямо заявил о побоях и о том, что заявление в ГБР он написал еще до акции протеста. Но все это ни в Нацгвардии, ни в МВД не комментировали.
3. И глава Нацгвардии, и глава Офиса президента Кирилл Буданов в первый же день, когда приехали к дому в Петропавловской Борщаговке, подтвердили, что там содержатся самовольно оставившие часть военные. То есть те, которых поймали после самоволки. Причем, судя по версии самих же властей о том, что Молодая хотела одного из них оттуда вытащить, вернулись они в часть далеко не добровольно. А значит, они должны были находиться под охраной, чтобы снова не сбежали. Таким образом, дом не просто располага, а место принудительного удержания лиц или же нелегальная тюрьма ("яма" на солдатском сленге; подробнее о таких "ямах" мы писали в отдельном материале).
4. К показаниям находившихся в доме военных, которые сейчас остаются под контролем командиров, стоит относиться с известной долей скепсиса — они будут говорить то, что им скажут.
5. Вчера появилось заявление подростка, который был запечатлен на фото и видео в день акции протеста. Он прямо рассказал, что его избивали лица в черной униформе и балаклавах на территории объекта "Азова". До сих пор это заявление власти не комментировали и не опровергали. Возможно, с парнем и его родителями вскоре проведут беседу, и он поменяет показания. Но заявление он уже сделал, и оно тоже порождает сомнения в том, что в деле все так чисто, как утверждают официальные лица.
Развитие этой истории может иметь большое значение и для хода многих процессов в стране.
Условная "партия войны" уже давно критикует украинские власти за слишком мягкую по их мнению политику в отношении уклонистов и совершивших СОЧ, требуя ужесточить для них ответственность, а также более жестко проводить мобилизацию: сокращать отсрочки и бронирование, снижать возраст призыва.
Ситуацию вокруг скандала с объектом "Азова" и последующую кампанию обвинений в адрес протестующих в пророссийской провокации эта партия может попытаться использовать для продвижения своих идей и побуждения власти к более суровым мерам как в методах мобилизации, так и в отношении тех, кто пытается протестовать по поводу бусификации и прочих перегибов в военной политике.
До какой степени жесткости эти методы могут доходить при наиболее радикальных вариантах, можно было наблюдать во время "мобилизационных мероприятий" в Тернополе бойцами 3-й штурмовой бригады. Они были взяты под стражу по обвинению в вымогательстве, похищениях и пытках людей. При этом их командир просил суд отпустить солдат на свободу.
Поэтому во многом от общественной реакции на ситуацию с "Азовом" и хода расследования (а точнее — от того, насколько общество поверит заявлениям властей и их группы поддержки в медиа и соцсетях) будет зависеть, реализуются ли планы по ужесточению политики или нет.
