Тяжелый выбор Алиева. Что происходит в Азербайджане, где вспыхнули протесты, и почему резко ухудшились отношения Баку с Турцией
Запрет на ношение хиджабов в школах Азербайджана породил не только протесты внутри страны, но и серьёзный конфликт с соседней Турцией. И дело здесь не только и не столько в конкретном запрете: по сути, Баку сейчас сталкивается с кризисом своего нового геополитического курса с его ставкой на отношения с США, Израилем и Великобританией, который пришел на смену прежней многовекторной политике.
Изначальная многовекторность Азербайджана была обусловлена его географическим положением, ведь это небольшая страна, буквально зажатая между крупными державами: Россией, Ираном и Турцией. Благодаря выходу к Каспийскому морю, этим воротам в Центральную Азию, Азербайджан представляет серьёзный интерес и для стран, расположенных весьма далеко от его границ, включая Евросоюз, США и Китай. А наличие больших запасов углеводородов делало Азербайджан интересным экономическим партнёром и для многих других государств.
Власти Азербайджана за десятилетия независимости достигли немалого мастерства в деле извлечения из уникального положения своей страны максимума выгод. С другой стороны, это же уникальное положение было источником постоянных вызовов.
Традиционно наиболее сложными были отношения Азербайджана с Ираном - несмотря на то, а точнее, именно из-за того, что в этническом и религиозном плане страны очень близки. Так, в Иране проживает около 15 миллионов этнических азербайджанцев - даже больше, чем в самом Азербайджане (все население страны составляет около 10 миллионов). Кроме того, 70% населения Азербайджана составляют мусульмане-шииты, а Иран является главной шиитской страной в мире.
В связи с этим в Азербайджане присутствуют проиранские настроения, особенно в южных регионах страны, что вызывает большое беспокойство азербайджанских властей, рассматривающих Иран скорее как угрозу, чем как братскую страну. Проиранский исламский сектор азербайджанской политики сейчас является главной внутренней оппозицией президенту Ильхаму Алиеву. В частности, большая часть тех заключенных в азербайджанских тюрьмах, которых правозащитники относят к политическим, представляет именно это направление, причем Баку наличие политзаключенных отрицает. Также эти круги являются основной силой протестов против ношения хиджабов.
Более противоречивы взаимоотношения Азербайджана с Россией.
С одной стороны, азербайджанские элиты всегда имели тесные связи с РФ.
Сам Алиев и его жена Мехрибан получали образование в Москве. Сестра Мехрибан Наргиз Пашаева возглавляла бакинский филиал Московского государственного университета, дочь Ильхама и Мехрибан Лейла Алиева до 2015 года постоянно проживала в России.
В РФ очень сильны позиции азербайджанской диаспоры. В списке богатейших россиян немало азербайджанцев. Во многом с их помощью Баку удалось добиться фактического нейтралитета России во время второй карабахской войны в 2020 году, что стало одним из важнейших факторов, приведших к победе Азербайджана.
Тем не менее отношения Москвы и Баку никогда не были безоблачными: азербайджанские элиты всегда опасались чрезмерного усиления связей с Россией как потенциальной угрозы для собственного суверенитета. Кроме того, Азербайджан еще с 1990-х годов позиционировал себя как альтернативный российскому маршрут транспортировки энергоносителей из региона Каспия и Центральной Азии, воплощением чего стал построенный в 2006 году нефтепровод Баку - Тбилиси - Джейхан, а также запущенный позже газопровод TANAP для экспорта азербайджанского газа через Турцию.
Однако вплоть до последних лет отношения с Россией и лично с Владимиром Путиным у Алиева были вполне ровные.
Но все же со временем важнейшим внешнеполитическим партнером для Баку становилась Турция, отношения с которой Азербайджан рассматривал как способ сбалансировать влияние РФ и получить важного регионального союзника в борьбе за Карабах с Арменией.
Протурецкие настроения всегда были сильны среди азербайджанских элит: достаточно вспомнить первого избранного президента Азербайджана Абульфаза Эльчибея - убеждённого пантюркиста, называвшего себя "солдатом Ататюрка" и "преданным сыном Анатолии".
Гейдар, а затем и Ильхам Алиевы относились к Турции более прагматично, рассматривая отношения с ней прежде всего как инструмент сохранения и укрепления своей власти. Именно при Гейдаре Алиеве отношения Турции и Азербайджана впервые стали описываться формулой "два государства - один народ", и эту формулу с восторгом приняли в Анкаре, в особенности при президенте Реджепе ТАйипе Эрдогане. Турция поддерживала Азербайджан в борьбе за Карабах, активно участвовала в развитии азербайджанской армии, страны сотрудничали по линии спецслужб, а также, как писалось выше, по экспорту энергоносителей.
Третьим и, на первый взгляд, довольно неожиданным вектором внешней политики Азербайджана стали отношения с Израилем. Изначальным драйвером сближения государств было недружественное отношение обоих к Ирану. Кроме того, в конце 1990-х и начале 2000-х годов у Израиля были прекрасные отношения с Турцией, и сотрудничество с Тель-Авивом в некоторой степени казалось даже логичным для всё сильнее сближающегося с Анкарой Баку.
Однако затем оказалось, что сотрудничество Азербайджана и Израиля имеет большую выгоду для обеих стран: у Азербайджана есть нефть, в которой остро нуждался Израиль, а у Израиля - оружие и технологии, в которых нуждался Азербайджан. Израиль быстро стал главным поставщиком вооружений для азербайджанской армии: накануне Карабахской войны 2020 года доля Израиля в поставках военного снаряжения в Азербайджан оценивалась в 69%. Причём укрепление связей Азербайджана и Израиля происходило даже на фоне стремительного ухудшения отношений между Израилем и Турцией при Эрдогане, и властям Азербайджана приходилось предпринимать существенные усилия, для того чтобы соблюдать баланс между двумя союзниками.
Ситуация сильно изменилась после Карабахской войны 2020 года и окончательного восстановления контроля над Карабахом в 2023 году: убедительная победа Азербайджана не только позволила ему решить наиболее болезненный государственный вопрос, но и существенно укрепила имидж страны на международной арене. В том числе и поэтому вырос интерес к Азербайджану в Европе и в США.
Правда, не со всеми силами на Западе у Алиева складывались хорошие отношения.
Азербайджанского президента резко критиковали за авторитаризм и нарушение прав человека леволиберальные круги. Особенно во Франции, где традиционно были сильны позиции армянской диаспоры. Алиев отвечал ударом на удар: резко критиковал Париж, называл Францию failed state (несостоявшимся государством) и даже поддерживал антифранцузские силы в ее колониях, а также сепаратистов на Корсике.
Поэтому, когда к власти в США пришел Дональд Трамп, в Баку испытали большое облегчение, так как получили возможность разговаривать с Вашингтоном на языке бизнеса, а не прав человека. И результат не замедлил сказаться: Трамп выступил посредником в урегулировании между Азербайджаном и Арменией, а также запустил важнейший для Азербайджана проект транспортного коридора через Армению в Нахичевань TRIPP - "маршрут Трампа ради международного мира и процветания". 10 февраля 2026 года США и Азербайджан подписали соглашение о стратегическом партнёрстве.
Улучшались отношения и с Европой, для которой Азербайджан становился все более важным партнером по поставкам энергоносителей.
К тому же выросла ценность отношений Запада с Баку, после того как власти Грузии стали проводить подчеркнуто лояльную к РФ политику. Азербайджан вписался в западный проект по ослаблению влияния Москвы на Кавказе (согласно популярной в России точке зрения, этот проект курирует Британия), составной частью которого являются и маршрут Трампа, и готовящееся большое соглашение по нормализации отношений с Арменией, что позволит запустить на полную мощность транзитные пути из Центральной Азии и Китая в Европу в обход РФ (кстати, с этой целью Алиев пытается выстроить и тесные отношения с Пекином).
У Баку в этих проектах есть и свой прямой стратегический интерес. Запасы нефти в Азербайджане исчерпываются, и единственный способ дальше поддерживать геополитическую и геоэкономическую значимость страны - это сделать ее ключевым транзитным хабом.
То есть с 2023 года Баку начал отходить от политики многовекторности, все в большей степени ориентируясь на запад.
Естественно, Москве это не понравилось, и отношения России с Азербайджаном начали ухудшаться. Огромную динамику этому процессу придал инцидент с азербайджанским самолетом в Грозном, который в декабре 2024 года случайно подбила российская система ПВО.
Алиев в резкой и унизительной для Кремля форме потребовал извинений и компенсаций. В России ответили массовыми арестами представителей азербайджанской диаспоры, после чего в Азербайджане арестовали 8 россиян (подробнее об этом конфликте мы писали в отдельном материале).
Конфликт вокруг самолета был улажен после личной встречи Алиева и Путина. Однако к прежнему состоянию отношения двух стран явно не вернулись.
Это видно по риторике Алиева, которая остается довольно холодной по отношению к Москве. Также Баку регулярно выражает солидарность с Украиной, оказывает ей поддержку в виде гуманитарных поставок, включая крайне важное в зимний период энергетическое оборудование, вызывает посла РФ после обстрелов Киева, в ходе которых пострадало посольство Азербайджана.
Не упускает Алиев возможности кольнуть Кремль и на мировой арене. Так, недавно он заявил, что РФ не справляется из-за украинских ударов со своими обязательствами по поставкам энергоносителей и Баку может ее заменить на рынке. А в начале октября Алиев сказал, что в мире существуют всего две сверхдержавы: США и КНР. Во фразе многие комментаторы увидели подтекст: Россию сверхдержавой Алиев не считает.
Впрочем, пока отношения Азербайджана и РФ не находятся на грани разрыва, Алиев с Путиным продолжают поддерживать тесный контакт. Да и львиную долю внимания Кремля сейчас оттягивает на себя война в Украине и РФ сейчас явно не до новых конфликтов.
Но если тренд на ухудшение отношений продолжится, Москва может предпринять усилия, чтобы приструнить Азербайджан. Рычаги для этого, учитывая экономические связи и многочисленную азербайджанскую диаспору в России, у нее есть.
Опасность для Баку заключается еще и в том, что новый курс его внешней политики все больше не нравится не только РФ, но и двум другим крупным соседним странам: Турции и Ирану. Для Турции главный раздражитель - тесные отношения Азербайджана с Израилем, как и в целом все более активная и самостоятельная геополитическая игра Баку через голову Анкары.
Если в 2000-х и 2010-х годах Азербайджану удавалось маневрировать между Израилем и Турцией, то во второй половине 2020-х это оказалось проблематично из-за резкого ухудшения турецко-израильских отношений. Что ещё важнее, Азербайджан, похоже, больше не видит смысла слишком подыгрывать турецким партнёрам. Точно так же, как до этого Азербайджан опёрся на Турцию, чтобы сократить зависимость от России, теперь Баку пытается опереться на Вашингтон и Тель-Авив, чтобы избавиться от турецкой опеки.
Именно в таком ключе, очевидно, и следует рассматривать нынешний турецко-азербайджанский дипломатический конфликт. Он начался ещё в 24 сентября после отказа Азербайджана от участия в дипломатическом демарше Турции против Израиля на сессии Генассамблеи ООН: тогда представители многих государств покинули зал заседаний во время выступления израильского премьера Биньямина Нетаньяху, однако азербайджанская делегация осталась на месте. Это вызвало резкую критику в турецких СМИ, обвинивших Азербайджан в нарушении союзнических обязательств ради дружбы с сионистами. Ещё несколько лет назад Азербайджан, возможно, попытался бы сгладить углы, но теперь времена изменились: азербайджанское информагентство APA опубликовало данные о том, что Турция и сама продолжает торговлю с Израилем несмотря на публично введённое Анкарой эмбарго. По сути Азербайджан устами государственного информагентства обвинил Турцию в лицемерии.
Решение Баку о запрете хиджабов в школах лишь подлило масла в огонь.
Советник Эрдогана Октай Сарал публично осудил запрет и потребовал его отменить. В ответ на это в парламенте Азербайджана назвали подобные высказывания "неприемлемым вмешательством во внутренние дела Азербайджана", а правящая партия "Новый Азербайджан" обвинила советника Эрдогана и депутатов его партии в "безответственных и популистских" заявлениях. И отдельно подчеркнула, что принцип "два государства - одна нация" никоим образом "не создает основу для вмешательства одного государства в дела другого или навязывания своего политического и идеологического подхода".
На этом конфликт не закончился: Азербайджан пригласил президента Израиля Ицхака Герцога на международный саммит в Баку, во время выступления которого турецкая делегация демонстративно покинула заседание.
Отношения с Ираном тоже ухудшаются. Еще в прошлом году Тегеран осудил проект маршрута Трампа, а во время войны с США наносил удары по азербайджанской территории, обвинив Баку в сотрудничестве с Израилем.
В протестах против запрета хиджаба также основную роль играют проирански настроенные круги. Иран очень жестко критикует запрет и информационно поддерживает протестующих.
Как Тегеран, так и сами протестующие продвигают тезис, согласно которому за запретом хиджабов якобы стоит Израиль. Сторонники протестов в соцсетях вообще постоянно эксплуатируют образ Алиева как прислужника сионистов, и с учётом того, что против политики Алиева сейчас выступают Иран и Турция, трудно сказать, кто из них активнее использует эти тезисы.
Таким образом, сейчас Азербайджан оказался в сложных отношениях с тремя крупнейшими своими соседями.
Возможно, Баку считает, что, имея поддержку США, Европы и Израиля, ему нечего опасаться. Однако проблема в том, что США и Европа далеко, а с Израилем у страны нет общей границы.
Кроме того, война с Ираном показала, что у США нет возможности военным путем разгромить Иран. И если, например, у Азербайджана начнется прямой конфликт с Тегераном (который в таком случае, возможно, выступит в качестве прокси Москвы, заинтересованной в срыве западных проектов в Закавказье), то США не смогут оказать решающую поддержку, которая переломила бы ход войны.
Куда больше на такой конфликт будут влиять другие факторы. Прежде всего изоляция Азербайджана, когда ни одна соседняя страна его не поддержит в войне хотя бы в той степени, в которой Европа поддерживает сейчас Украину. С Турцией у Азербайджана есть только небольшой участок границы в Нахичеванском анклаве. Да и нет гарантий, что Анкара, а также Пакистан будут готовы оказать прямую военную поддержку, ведь они не оказывают ее даже Саудовской Аравии в войне с хуситами несмотря на подписанные в Мекке соглашения о военно-политическом союзе. При этом критический ущерб Иран может нанести Азербайджану даже без сухопутного вторжения: все ключевые нефтегазовые объекты страны находятся на расстоянии минимального подлетного времени для иранских дронов и ракет.
Впрочем, война - это крайний сценарий, и пока подготовки к нему не наблюдается. Тем более что у Турции, России и Ирана есть много других инструментов давления для корректировки курса Баку. В том числе путем организации проблем Алиеву внутри страны. Как показали протесты против запрета хиджабов, шатать ситуацию в Азербайджане есть кому. И это не говоря уже об экономических рычагах.
Как в такой непростой ситуации будет поступать Алиев, пока неизвестно. Теоретически он мог бы, например, восстановить отношения с РФ, а с ее помощью нейтрализовать угрозы со стороны Ирана. Тем более что Путин подчеркнуто оставляет открытой дверь для такого варианта, всегда благожелательно отзываясь о своих отношениях с президентом Азербайджана.
Однако взамен Кремль наверняка потребует отказа Баку от участия в западных проектах, направленных на уменьшение влияния РФ, либо допуска к ним России (к маршруту Трампа, например). Но неясно, готов ли к такому развороту курса Алиев. В эти проекты он уже зашел довольно глубоко.
