В последние дни много прогнозов на тему о том, что будет 9 мая, как отреагирует российский президент Владимир Путин на удары по нефтегазовой инфраструктуре РФ. Вновь активизировались рассуждения о вероятности российского ядерного удара или войны РФ с Европой.
Однако при любых прогнозах следует, в первую очередь, понимать стратегию воюющих сторон. Потому что именно она, а не эмоциональные раздражители в виде резких заявлений или ярких видосов с прилетами будут определять реальные действия.
И здесь нужно вернуться в начало марта 2026 года, когда стало понятно, что блицкриг американцев в Иране не получился и конфликт (вместе с блокадой Ормуза) там затягивается.
Это имело глобальные последствия для всего мира. В том числе и для войны в Украине.
Прежняя стратегия Киева и его группы поддержки на Западе (так называемой западной "партии войны") строилась на том, что рано или поздно РФ под гнетом санкций подойдет к своему экономическому истощению, что не позволит ей поддерживать прежнюю военную активность. В то время как Украина, имея стабильную поддержку со стороны как минимум Европы, сможет постепенно наращивать свой потенциал и военные усилия.
Война в Иране эту стратегию поломала сразу по многим направлениям. Рост цен на энергоносители давал россиянам ресурсы для продолжения войны. Это же повышало значимость Москвы в геополитическом и в геоэкономическом отношениях, укрепляло ее связи с Китаем и другими странами глобального Юга. В то время как по Европе наносился серьезнейший экономический удар, который в перспективе может поставить под вопрос дальнейшую поддержку Украины. К этому добавилось еще и резкое углубление раскола между США и ЕС, а также наглядная демонстрация ограниченности военных возможностей Штатов, что в целом бьет по авторитету глобального Запада в мире и уменьшает у многих страх и пиетет перед ним.
То есть стратегически ситуация развернулась в пользу России, что создало прямую угрозу для Киева. Тем более что в Европе и до того звучали голоса, что восстановление отношений с РФ и минимизация рисков войны с ней для ЕС куда важнее поддержки Украины. Также происходящее повышало значимость и для Вашингтона восстановления отношений с Россией и недопущение ее дальнейшего сближения с Китаем. А значит, и "дух Анкориджа" имел шансы вновь возродиться.
Все это противоположным образом подействовало на текущие стратегии РФ и Украины.
Путин укрепился в своей прежней стратегии войны на истощение, придя к выводу, что время играет на него и он сможет в течение обозримого будущего добиться своих целей.
Украинские власти и их западная группа поддержки эти риски оценили сразу, а потому в марте предприняли ряд усилий, чтобы "перевернуть шахматную доску".
Самое очевидное из них – максимальная активизация ударов по нефтегазовой инфраструктуре РФ.
Параллельно запустилась мощная информационная кампании о том, что "у России все плохо, она слаба как никогда, ее уже никто не боится, ВСУ перехватывают инициативу на фронте, скоро Украина уничтожит всю российскую нефтянку и т.д.".
Одновременно началось информационное бурление внутри самой РФ. Как мы уже писали, в основе своей оно вызвано объективными факторами (усталость россиян от войны, непонимание причин ее продолжения, недовольство вводимыми ограничениями и прочее), однако при этом определенными группами продвигаются тезисы, в общем и целом совпадающие с кампанией президента Украины Владимира Зеленского (особенно заметен данный тренд по кампании по поводу "страха Путина перед парадом 9 мая" и "украинские удары ставят на грань краха российскую экономику").
Отчасти все это рассчитано на украинскую аудиторию и на Запад. В первом случае – для поднятия боевого духа уже сильно уставшего от войны населения. Во втором случае – для укрепления поддержки Украины и перебивании призывов к восстановлению отношений с РФ.
Однако это же, безусловно, призвано повлиять и на Путина.
Каким именно образом?
Так как президент РФ остается в рамках своей прежней стратегии, то ему, соответственно, выгоден инерционный сценарий, а следовательно - к каким-либо резким шагам и к повышениям ставок он пока не склонен. В том числе и к ядерному удару, и к войне с Европой (которая также может перерасти в ядерную). В его понимании, судя по всему, все должно идти так, как и идет. И результат рано или поздно будет. Именно поэтому Кремль столь скупо комментирует украинские удары по российским объектам, так как у него нет намерений использовать их как повод для неких экстражестких ответных действий в виду ограниченности инструментария "ответки" все тем же ядерным оружием (единственное исключение – парад 9 мая, по поводу возможной атаки на который Москва уже пообещала ответный ракетный удар по Киеву).
Что касается постоянных угроз РФ касательно ударов по Европе, то они имеют вполне прикладную цель: постоянно пробуждать в европейских элитах дискуссию на тему "а хотим ли мы рисковать угрозой ядерной войны ради поддержки Украины?" И хоть многие видят в этом "девальвацию угроз" (они объявляются, но не исполняются), однако на самом деле определенный эффект они оказывают, и европейцы, несмотря на их резкую риторику, критические для РФ грани вроде прямого вступления в войну не переходят. На что также влияет и углубляющийся раскол с США.
Что касается мер по ограничениям в РФ и по ужесточению порядков, то они также вполне вписываются в эту стратегию. Раз война может еще продлиться долго, то, соответственно, Кремль пытается внутри страны создать ситуацию полного контроля, чтобы не допустить дестабилизации. Поможет ли ему в этом борьба с VPN и Телеграмом, а также отключения интернета – вопрос открытый. Но ход мыслей, в общем-то, понятный.
В то же время и Киев, и его союзники на Западе сейчас начали повышать ставки, чтобы побудить Путина свернуть с "инерционного сценария".
Чего именно они добиваются?
Зеленский сейчас говорит о том, что "Путин должен закончить войну и вернуться к дипломатии". Что под этим подразумевается, он не поясняет. Но можно предположить, что имеется в виду завершение войны по линии фронта и снятие требований о передаче всего Донбасса и прочих неприемлемых для Киева условий Анкориджа.
Параллельно, однако, в России местная "партия войны" разворачивает свою кампанию по побуждению Путина к отказу от "инерционного сценария", однако не для остановки войны по линии фронта, а наоборот – для ее максимальной эскалации, включая применение ядерного оружия и удары по Европе.
Судя по довольно осторожной риторике Кремля, Путин не хочет выбирать ни первый вариант (так как, очевидно, рассчитывает получить намного больше), ни второй (он несет риски для самой РФ, на которые Кремль может пойти лишь в случае крайней необходимости), намереваясь оставаться в рамках прежнего - инерционного - сценария. Считая, вероятно, что он и так приведет его к победе.
И свернуть с него в ту или иную сторону (прекращение войны по линии фронта или резкая эскалация) Путин может только под давлением некой критической ситуации.
Например, в случае, если удары по инфраструктуре приведут к катастрофическому падению российских доходов, либо начнется внутренняя дестабилизация в РФ, либо резко ухудшится ситуация на фронте (ничего из этого пока не наблюдается). Или, как вариант, случится некое крайне сильное эмоциональное потрясение, которое Кремль не сможет игнорировать (например, покушение на Путина либо же нечто, что произойдет на параде 9 мая).
Но если ничего подобного не будет, то Путин, скорее всего, продолжит реализовывать прежнюю "инерционную" стратегию без резких отклонений и экстремальных сценариев.
Хотя попытки сбить его с этого пути будут наверняка предприниматься и далее. Причем все более настойчивые. Но сильным ограничителем для них остаются опасения, что по итогу эти усилия приведут не к остановке войны, а к ее резкой эскалации (если Путин выберет именно этот вариант, чего исключать нельзя). Кроме того, такой сценарий вряд ли нужен американскому президенту Дональду Трампу, так как создает угрозу глобальной войны с втягиванием в нее США.
