Кто и почему критикует перемирие в Олешках?
Перемирие в Херсоне и Олешках, помимо радости местных жителей, уже вызвало поток критики со стороны ряда украинских военных пабликов и различных комментаторов, которые делают упор на то, что РФ использует прекращение огня для укрепления своих военных позиций в Олешках, ротации солдат и подвоза боеприпасов.
Даже высказываются версии, что перемирие — это совместный "хитрый план" президентов США и РФ Дональда Трампа и Владимира Путина то ли для того, чтобы поправить тяжелое положение армии РФ на берегах Днепра, то ли для того, чтобы подготовить силы для десанта в Херсон.
Так, на эту тему сегодня написало статью близкое к западным "ястребам" немецкое издание Bild. Со ссылкой на украинских военных оно пишет, что армия РФ может готовить масштабное наступление на Херсон, используя прекращение огня в Олешках для переброски техники, боеприпасов и военных. В ВСУ заявляют, что зафиксировали на видео активное перемещение российских подразделений ближе к реке Днепр.
Публикации и комментарии с подобными оценками выходят сейчас постоянно. Их общий вывод — "перемирие выгодно России, а не Украине, это план Москвы".
В то же время сама хронология подготовки перемирия опровергает эти тезисы.
Для начала поясним общую специфику боев на берегах Днепра. В отличие от прочих участков фронта, здесь (после окончания эпопеи с Крынками) почти нет сухопутных боев, за исключением вялотекущего противостояния на днепровских островах или редких вылазок ДРГ.
Из-за этого, в отличие от Донбасса, в городах, которые находятся вблизи речной линии фронта, остается относительно немало мирных жителей (относительно, например, Дружковки или Лимана).
Однако это не означает, что боевые действия не ведутся. Они идут в формате воздушной войны дронов и бомб, а также ракетно-артиллерийских дуэлей. Обе воюющие армии опасаются, что противник накопит силы для форсирования Днепра, а потому пытаются выследить места расположения военных и нанести по ним удары, а также разрушить их логистику, например, с помощью дистанционного минирования дорог. На военном языке это называется "изоляцией театра боевых действий". Но на практике, из-за того, что солдаты обеих армий нередко переодеваются в гражданскую одежду и ездят на гражданском транспорте, это превращается в уничтожение всего, что движется, — и людей, и машин.
Кроме того, обе стороны охотятся за операторами дронов противника, которые зачастую оборудуют свои позиции в жилом секторе. Соответственно, от ударов по ним страдают и мирные люди.
Подобная ситуация сложилась на обоих берегах реки Днепр, а также на Кинбурнской косе. Отличие лишь в том, что Херсон в силу его размеров гораздо труднее плотно "изолировать", чем Олешки. А потому и условия жизни для гражданских в этом городе куда жестче, чем в Херсоне (хотя и в последнем прилегающие к Днепру районы почти полностью обезлюдели).
До недавних пор страдания гражданского населения на подконтрольных противнику территориях по понятным причинам не сильно педалировались с обеих сторон. На обвинения в убийстве мирных жителей в лучшем случае шли лишь сухие отговорки по типу "мы наносим удары только по военным позициям".
Но с весны этого года в украинских СМИ и пабликах начало появляться все больше информации о тяжелейшем положении в Олешках. Причем подавалось это с обвинениями в адрес россиян в том, что они удерживают мирных граждан в качестве "живого щита", не давая им эвакуироваться из Херсона. В РФ это отрицали и заявляли, что эвакуация была невозможна из-за постоянных украинских обстрелов и дистанционного минирования дорог.
Так или иначе, но тему с "живым щитом" власти в Киеве сразу заметили и в таком контексте подхватили, объявив международному сообществу о гуманитарной катастрофе в Олешках по вине РФ. Также с украинской стороны было предложено локальное перемирие. Возможно, с уверенностью в том, что РФ на него не согласится, как не соглашается и на другие формы прекращения огня.
И Москва действительно долгое время никак на эти призывы не реагировала. Но к октябрю в Кремле увидели, как могли бы использовать ситуацию в своих интересах: они предложили Вашингтону перемирие в Олешках как составную часть новой сделки Путина и Трампа, в рамках которой также были сняты санкции с российского дизеля. Поэтому Москва решила дать возможность Трампу и его жене Мелании перед выборами в Конгресс выступить в роли миротворцев по уже хорошо известной в мировом сообществе теме Олешек.
Так о перемирии и договорились.
То есть изначально это была именно украинская, а не российская идея.
Поэтому говорить, что речь идет о некоем "хитром военном плане" Путина, вряд ли возможно. Это, вероятно, можно назвать действительно "хитрым планом", но не военным, а дипломатическим.
Что же касается того, что россияне укрепляют свои позиции в Олешках, то очевидно, что то же самое делают и украинские военные на правом берегу.
Реальные же причины критики перемирия могут лежать совсем в другой плоскости.
Достигнутые по Олешкам договоренности показали три очень важные вещи.
Первое — соблюдение режима прекращения огня возможно.
Второе — перемирие вызвало огромный прилив позитивных эмоций как у херсонцев, так и у жителей других украинских регионов, порождая надежды на то, что и в целом война может закончиться. И это продемонстрировало действительно огромный запрос в обществе на мир.
Третье — перемирие показало, что Украина и РФ могут между собой договариваться и затем эти договоренности выполнять. Сами по себе кадры того, как украинский чиновник — омбудсмен Дмитрий Лубинец — тепло здоровается с российским омбудсменом Яной Лантратовой, как затем садится в Беларуси на самолет российского Минобороны и улетает в Анапу, сами по себе работают на разрушение известного тезиса о том, что "Киев с Москвой никогда между собой договориться не смогут, а потому будет вечная война, пока один из противников не рухнет".
Все эти моменты вряд ли нравятся условной "партии войны" (причем не только в Украине, но и в РФ, и на Западе), а отсюда и критика перемирия.
Однако то, что, несмотря на все это возмущение, перемирие продолжается и соблюдается, показывает, что "партия войны" все-таки не всесильна. А значит, есть и надежда на мир.
