Что показало перемирие в Олешках и почему прекращение огня на берегах Днепра логично сделать постоянным
Вчера поздно вечером закончилось перемирие в Олешках и Херсоне, которое стало самым длительным прекращением огня с начала вторжения.
Благодаря перемирию удалось эвакуировать 750 мирных жителей Олешек. Это уже само по себе большой успех гуманитарной миссии.
Но значение перемирия, как мы уже писали, не только в этом.
Оно показало, что воюющие стороны могут договариваться о прекращении огня и, главное, затем соблюдать эти договоренности: нарушений перемирия зафиксировано почти не было.
И это очень важный момент, который создает техническую основу для организации прекращения огня и на всем фронте, если будет принято соответствующее политическое решение.
При этом паблики с обеих сторон — как украинской, так и российской — заявляли, что армии противников использовали перемирие для укрепления своих позиций, ротации личного состава, подвоза боеприпасов и т. д. Заявления об этом сделали и Генштаб ВСУ, и пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков. Однако изначально невозможно было предположить, что как ВСУ, так и российские войска не будут использовать режим прекращения огня для укрепления своих позиций. Это было абсолютно ожидаемо.
Другой вопрос, что перемирие и сама тема гуманитарной катастрофы в прибрежных районах Херсонской области показали абсурдность боевых действий здесь. В принципе, то, что сейчас происходит вообще на всем фронте, — это бессмысленная бойня, когда минимальные продвижения даются ценой сотен и тысяч жизней солдат без изменения стратегической ситуации. Однако в Херсонской области эта бойня бессмысленна вдвойне, так как даже минимальных изменений линии фронта не происходит, если не считать вялотекущего противостояния на островах.
Единственным следствием этой ситуации являются потери личного состава, жертвы среди гражданских и страдания мирного населения на обоих берегах Днепра.
Для чего тогда здесь ведутся боевые действия? Ответ у обеих армий — чтобы не допустить новые "Крынки". То есть высадку десанта противника с созданием плацдарма на другом берегу. Это задача-минимум. А задача-максимум — настолько ослабить противника, чтобы самим провести десант.
Для этого, по логике военных, и нужно отслеживать движение врага, не давать ему создавать ударные группировки для форсирования реки, уничтожать его логистику. Что и выливается в постоянные удары по городам на обоих берегах Днепра, в дистанционное минирование основных въездов и выездов из них, в атаки на любой транспорт и людей (военные часто используют для передвижения гражданские авто и одеваются в гражданскую одежду), а также в удары по жилым кварталам, если там обнаруживаются места расположения операторов дронов.
Однако эта логика ущербна. Пример высадки десанта ВСУ в Крынках в 2023 году как раз и показал, что это крайне сложная операция и удержать плацдарм практически невозможно. Впоследствии все равно придется отступать, понеся очень большие потери.
При этом с 2023 года дронов стало еще больше, и они стали еще более смертоносными. А значит, плацдарм просуществовал бы еще меньше времени.
Поэтому для обеих сторон куда более логично использовать имеющиеся резервы (далеко не безграничные) для активизации наземных операций на других участках фронта, а не для крайне опасного форсирования одной из самых широких рек Европы с огромным риском полного провала операции.
В этой связи абсолютно здравым решением было бы объявление постоянного перемирия на берегах Днепра. Причем не только в Херсонской области, но и в части Запорожской — там, где линия фронта пролегает по Каховскому водохранилищу и где складывается схожая ситуация. А также на Кинбурнской косе.
Понятно, что ожидать решения о долгосрочном перемирии пока трудно. Вновь начнут говорить о том, что "не нужно давать фору противнику, позволяя ему усиливать свои позиции". Но, тем не менее, перемирие в Олешках показало, что стороны все-таки могут договариваться и соблюдать договоренности. И это, безусловно, серьезный аргумент для достижения более широкого соглашения о прекращении огня, если на то будет политическая готовность воюющих стран.
